Виват, Романовы! Часть III

Будьте собой, ради Бога! И позвольте другим равняться на вас.

Елизавета Алексеевна обнимает его и начинает целовать. Александр отстраняет её. Смотрит с подозрением.

Александр. Так, это не в вашем стиле. Что случилось… (В тревоге.) о Боже, вы умираете?!

Елизавета Алексеевна. Нет… дело в вас…

Александр. Я умираю?!

Елизавета Алексеевна. Я знаю о вас с Наполеоном. (В страхе.) Саша, вы рискуете жизнью! Вы идёте на край пропасти! Мне больно это видеть.

Александр. А, так вы меня спасаете? (Гладит её по голове.

) Не надо! У меня всё хорошо! Лучше и быть не может! Я в жизни так хорошо себя не чувствовал! Я очень счастлив. Мне бы хотелось, чтобы и вы были счастливы… (Задумчиво.) Мы могли бы найти вам во Франции прекрасного любовника… знаете, французы очень хорошие любовники… не знаете? А я знаю.

Елизавета Алексеевна (краснея). Мне не нужны любовники… мне нужны только вы.

Карета останавливается. Александр берёт её руки и целует.

Александр. Ах, Елизавета Алексеевна! Мы так с вами похожи! Мы хотим невозможного… вы не можете получить меня… А я… я… стать вами!

Вылезает из кареты.

Захлопывает дверцу. Идёт. Оглядывается.

Александр (с досадой). Так это же я ещё не приехал, господи.

Возвращается в карету.

Сцена 23

Михайловский замок. Александр идёт по пустынным коридорам. Заходит за угол, сталкивается с Константином.

Александр (удивлённо). А ты тут что делаешь?

Константин (холодно). Я тут иду к выходу… С приездом, кстати.

Хочет пройти, но Александр его удерживает за руку.

Александр. Ты чего? Ты что, обижен на меня? Я понял… ты злишься, что я тебе не разрешил развестись… я тебя понимаю! Но и ты пойми! Сейчас не время, вот давай чуть попозже. И потом… брак – он вообще портит отношения…

Константин (хмуро). Да я не поэтому злюсь! Это как раз я понимаю. Я не понимаю, что ты сейчас творишь… все эти конгрессы с Наполеоном, все эти ваши… шашни!

Александр (в страхе про себя).

Не может быть, чтобы он знал!

Константин. Этого никто не понимает. Выглядит так, будто Россия заискивает перед Францией. Россия! А ты… ты как будто бы Францию любишь больше! Знаешь, что про тебя говорят в казармах?

Александр. Что?

Константин. Ничего! В том и дело, что молчат все… а молчание у наших ребят – оно красноречивее всего… Теперь о тебе говорить не принято. Если где-то твоё имя произнесут, все глаза отводят и темы меняют! (Недовольно.