Женщины Никто

Купила на рынке изумрудно-зеленую тунику, которая была настолько удачно скроена, что Нюта казалась почти худенькой. И – самое главное и дорогое приобретение – новая сумка! Продавщица впарила, сказала, что это последний писк московской моды, а в качестве аргумента сунула Нюте под нос потрепанный «Космополитен», где с похожей сумкой была сфотографирована Ксения Собчак.

Анюта решила устроить дочке сюрприз. В день выпускного сказалась больной, Лизавета будто бы обрадовалась, что мать не пойдет в школу. А когда Лизонька умчалась макияжиться к подружкам, Анюта спрыгнула с кровати, ловко взбила кудри, как у Жюльет Бинош (когда-то ей говорили, что они с Жюльет – одно лицо, только Анюта, естественно, лучше), накрасила ресницы, приоделась.

По улице шла, как по подиуму, губы сами растягивались в бессмысленную улыбку. Боже, как давно, как давно она не была просто женщиной, беззаботной, легкомысленной, веселой, чья голова не кладезь мрачных мыслей о том, где бы денег раздобыть, а всего лишь постамент для очаровательных кудряшек. Встречный прохожий ущипнул ее за мягкую складку чуть пониже поясницы и сказал: «Хороша девка, да, жаль, не моя!» Ну да, он был нетрезв, ну и что, грубое внимание подвыпившего ловеласа – тоже комплимент.

Когда Лизонька увидела мать, у нее вытянулось лицо, но Анюта это не сразу заметила. Бросилась на шею дочери, весело воскликнула:

– Ага, не ожидала! Сюрприз! Думала, я не приду посмотреть, как моей конфетке вручают аттестат?

Лиза поморщилась и нервно огляделась по сторонам: много ли народу наблюдает за этой сценой?

– Мама, пойдем в сторонку, мне надо кое-что тебе сказать!

– Ты ничего не замечаешь? Я волосы покрасила! А тетя Люся с десятого этажа помогла мне выщипать брови.

Куда ты меня ведешь?

Когда они завернули за угол, Лизино лицо исказила недовольная гримаса.

– Мама, зачем ты сюда пришла? Хочешь испортить мне праздник?!

– Почему испортить? – растерялась Анюта. – Я просто посмотреть хотела. Ты моя гордость, я хотела…

– Мама, ну почему нельзя было посоветоваться со мной?! – возопила Лизонька.

 – Где ты взяла эти кошмарные шмотки?

От удивления и обиды Анюта даже отступила на шаг назад.

– Почему… Почему кошмарные? Туника итальянская, мне так сказали.

– Воспользовались тем, что ты у меня лохушка, вот и сказали, – фыркнула Лиза. – Да от нее за версту разит грязным вьетнамским подвалом, где потные работницы круглосуточно шьют ширпотреб за три доллара в день.