Женщины Никто

У нее тоже был рак, и ничего, все позади, теперь смеется. Вот Селин Дион – неправдоподобно длинные волосы, макияж как у русалки, нахмуренные брови. У ее мужа нашли онкологию, и они пережили это вместе.

Черт, черт, как же это сложно, как же невыносимо ждать!

За соседним столиком две пергидрольные девы вожделели то, что было представлено в ее гардеробе в двенадцати экземплярах.

«Birkin», естественно.

– …Наташка продает. Ей деньги срочно нужны, уже снизила цену до пятерки. Правда, там царапина на боку.

– Ну и что! За пятерку можно и с царапиной. Блин, ну почему я вечно на мели? А так бы…

– Может, продадим что-нибудь? Жаль, у нас ничего нет. Я бы и себя продала, честное слово!

– Да кто же за тебя пятерку даст?

– Наверное, пора познакомиться с Листерманом.

Судя по милому окающему говору, девы не так давно приехали откуда-то с севера, возможно даже из Архангельской области, где у Полиной бабушки был деревенский дом. Полина живо представила, как они валяются в стоге сена, лениво смотрят в розовеющее к вечеру небо и мечтают, что вот переберутся в столицу, а там, а там…

Наконец появилась Лариса.

Оделась она так, словно собиралась на великосветский прием – видимо, ее застарелый комплекс неприкаянности был даже глубже, чем могло показаться. На этот раз на ней было леопардовое платье, туфли в тон и цепь из дутого золота, такого размера, что она вполне могла бы послужить ошейником для бультерьера.

В Ларисе были собраны все элементы того особого карикатурного московского шика, который так презирают бледнолицые питерские розы.

Как будто бы иконой ее стиля был не «Vogue», а журнал «Крокодил».

Одутловатое лицо бывшей манекенщицы густо покрыто тональным кремом, ранняя дряблость век кое-как замаскирована зелеными тенями. Смотреть на все это немножечко грустно, но Полина отважно улыбнулась ей в лицо. Они расцеловались.

Лариса бодро пролистала меню и заказала два салата, шампанское и чай. Она была вечно на мели, поэтому их общий счет всегда по умолчанию оплачивала Полина.

Когда-то Ларочка делала вид, что ей неудобно объедать подругу, но потом освоилась и взяла моду заказывать самое дорогое. Как будто бы она была жадной до жизни малолеткой, впервые попавшей в приличный ресторан, а Поля – похотливым старцем, задабривающим ее десертами в надежде на благодарный минет.

«Интересно, она понимает, что мне сейчас неоткуда брать деньги? – подумала Полина. – Мужчины у меня нет, работа – просто формальность.