В мире животных и немного людей

Произошел бум железнодорожных перевозок. Прибыль компании превышала миллиарды, эти средства использовали для расширения бизнеса в сфере водного транспорта и авиаперевозок. В свободное от нытья время мать считала упущенную выгоду с продажи дедушкиной доли. Сестра отца оказалась умнее, переехала в другую страну и жила беззаботно, изредка отчисляя процент с активов в фонды помощи.

– Опять рис? – расстроился ужину Миша.

– Отцу своему спасибо скажешь! – кричала мать. – Так бы сейчас в ресторане сидели.

– Мы и так можем себе позволить ресторан, мам, – сказал Григорий.

– Ага, уже бежим, – мать кивнула в сторону бабушки.

Она сидела во главе стола. Бабушка Григория, мать его матери – собака редкой породы. Роскошная наследница придворных кровей, она переехала к ним, когда начала чувствовать, что здоровье больше не товарищ. Бабушке выделили кабинет отца. Положили на диван, где он любил раньше отдыхать.

Спустя два месяца у нее случился инсульт.

Она не могла ходить, не могла разговаривать. Врачи разводили крылья.

У них получилось научить бабушку сообщать «да» и «нет», стукая когтем по поверхности или фыркая носом, но назвать это достойной жизнью было сложно. Имелись сомнения на счет ее способностей слышать и понимать.

Рядом с ней семья делала вид, что все в порядке. Но все было не в порядке.

Бабушка мочилась под себя и стыд выражала тягучими слезами на ресницах. Мама подходила к ней, вытирала лужицы и говорила, что все хорошо.

Но все было не хорошо.

Семья поддерживала иллюзию, изредка давая слабину, как, например, однажды во время ужина, когда они сидели за столом и ели гречку с консервами.

Из пасти бабушки тянулся длинный посиневший язык. Она дышала редко. Ее нос покрывали маленькие капли. Пока Григорий и его брат смотрели в тарелки, глаза бабушки находились за пределами реальности. Она не хотела умирать, но нельзя продолжать жить так, превращая свою дочь в мученицу, а внуков в свидетелей. Мать поднесла ложку к пасти бабушки. Скребли железо клыки, у Григория забегали от этого звука мурашки.

– Покушай, мам, – прошептала мать.

От накопившегося в бабушке отчаяния в детях закоченела печаль. Мать всегда держалась за свои принципы: никогда не показывать слабости и чувств, кроме того раза, когда плакала в машине после не сложившегося семейного ужина. Григорий это запомнил на всю жизнь.

Его мать желала детям добра, да и только, но делилась она им… своеобразно. Для нее неоспоримым добром было умение выживать.