Ветер наших берегов

Едва ли у них хватит ума и воли, чтоб перелезть через забор. Мы поднимем шум – а дальше люди уже должны сообразить.

Дженна чуть успокоилась.

Койоты ходил вдоль дороги, через изгородь рассматривали коров и овец, но не нападали. Один что-то выл, выкрикивал безумные слова. Дженна подумала, что он угрожает. Балтик видел того крикуна. Год-два назад он бы ответил серому бродяге так, что тот бы упал от сильных слов. Но сегодня не хочется кричать. Койот недостоин, чтоб на него тратили слова.

Приехали Алексей с Томпсоном и до позднего вечера рассказывали о больших городах Южной Калифорнии.

Потом мистер Томпсон стал рассказывать, как поругался с одним на работе.

– Он говорит, пролетные конструкции начерчены неверно. Не то, что неверно, а просто не подходят под заказ. Я говорю: покажи как надо. Он зачертил – левой рукой и кривыми пальцами – а правой он только держится за куммлер. Начертил – я смотрю: так строили еще при Теодоре Рузвельте. Старье. А он: это проверено временем, надежно, ничего не понимаете… Тьфу, я не выдержал и сказал ему кто он.

Он замигал, задергался, и, наверно, сбегал потом к шефу!

– Ах! Ты вечно не можешь сладить со своим темпераментом!

– А! – муж махнул рукой. – Ничего, Дел.

– Но он пожаловался?

– Во-первых, шеф не такой дурак как он. Во-вторых, шеф знает меня дольше, чем его, а в третьих, Дэл, – мы все равно в этой конторе долго сидеть не будем. Съедем.

– Куда? – испуганно спросила миссис Томпсон.

– В Лос-Анджелес! Я уже подписал договор.

Там будет большая группа наших. Собираются строить огромные автомобильные развязки – будет работа, Дэл! Это самое главное. Кстати, знаешь, что я подумал? Зачем твоим старикам глотать пыль в Арканзасе? Пусть приезжают: я уже присмотрел район, где можно нанять хорошую квартиру, а потом – даже купить ее.

– А дом?

– Хм. Вот погоди… Мистер Рузвельт объявил «Новый курс», который нас выведет… Неужто получится? – должно получиться. Если так, то дом купим через несколько лет.

– Нет, я про дом, что у родителей. Что с ним делать?

– А что с ним делать? Продать! Деньги не бог весть какие дадут, ведь там все фермеры… но зачем эта обуза еще?

– Это память! Там родились я и моя мама. Это часть нашей жизни. Ферма очень маленькая, только… Я не знаю, отец решится ли.

– Пусть как хотят. Только, Дэл – я платить налог на землю не собираюсь. Мистер Лебовски – your dad – не переведет же ее на меня? Тогда тем более. Зачем там сидеть.