Сказки с базаров

 – Но сейчас, позволь мне, о добрый конь, сесть верхом, и поскачем к мудрой ведунье Исфахана, чтобы найти способ снова обратить милого моего отца в шахиншаха».

Царевна снова вскочила в седло, и конь понесся с ней через всю страну, пока не прибыли они, наконец, в Исфахан. В высоком, забранном ставнями доме жила мудрая ведунья Исфахана. Волосы у нее были белы, нос у нее был крючком, что клюв попугая, а платье ее, зеленого аксамиту, заткано было розовыми розами Шираза.

Когда наконец царевна оказалась в ее ведовском покое, старуха выслушала всю повесть, не проронив ни слова.

Потом она молвила: «Я знала, что ты придешь, ибо еще не прошло и часа, как я смотрела в свое волшебное зеркало. Да, у меня имеется специальный порошок, чтобы вернуть возлюбленному шахиншаху его собственный вид. Я должна бросить несколько гранул в жаровню».

Усталая до черноты, удивленная царевна в оторопи наблюдала за тем, как творила ведунья свою волшбу. Прежде всего, камень-окатыш положен был на пол и вкруг него был начертан магический знак царя Сулеймана.

Вслед за тем щепоть волшебного порошка была брошена на рдеющие уголья. Несколько тихо произнесенных слов, и огонь полыхнул красным, потом синим. Скоро, к великой радости, царевна видела вставшего перед ней отца. Ведунья упала на колени, но шахиншах поднял ее на ноги.

«За это тебе наполнят твой рот драгоценными самоцветами, и не единожды, о добрая матушка», – объявил единодержец.

Старушенция залопотала от радости.

Царевна с отцом вернулись во дворец, и лихой конь взржал от удовольствия, когда царевна поцеловала его лунно-светлые уши и гриву.

«Я тебя люблю, о милый конь-королевич», – тихо вымолвила она.

Едва лишь вылетели у нее эти слова, как конь исчез, а перед ней встал высокий и статный королевич, прекрасный, как всякий царевич на свете. И вот, они поженились, и семь дней и семь ночей шло празднество и ликование во всех городах Ирана.

Ткач и дэв

Некогда, в давние-предавние времена, жил в старом Нишапуре один бедный ткач, по имени Абдуль Латиф, чья жена, Фатима, то и дело ему говорила: «Вот будь у тебя две головы и две пары рук, о Абдуль Латиф, было бы у нас куда больше тканей и куда больше денег на всякие траты».

Однажды вечером, в одиночку во всю стуча на своем ткацком стане, Абдуль Латиф обнаружил маленького дэва, застрявшего в его мотках шерстяной пряжи.

«Помоги мне выбраться из этой путаницы, и, чего ты ни пожелаешь, я тебе это дам», – заговорил дэв.