Построение квадрата на шестом уроке

– Тоже?

– В меньшей степени, чем мое, но… нет, право, ты должен со мной согласиться… тоже весьма и весьма далеко от совершенства… Не будем об этом. Сколько же мы были там – час, полтора?

– Не более получаса.

– Всего? Мне показалось, что дольше.

– Ты не участвовал в разговоре, вот тебе и показалось. А для меня время промелькнуло стрелой.

– Я участвовал выражением лица, игрой настроений. Или ты не заметил, что он часто обращался ко мне? Словно искал поддержки.

– О да, он ее находил!

– Признайся, ты тоже не был многословен.

– Вежливость не позволяла мне быть многословным.

– Ты очень старался. Ты как будто хотел произнести речь, но забыл слова. В самом начале.

– Пару вопросов я все-таки сумел задать. Этого от меня не отнимешь.

– Кстати, о чем?

– Какая разница? Он ни на один не ответил.

– Мне послышалось или ты в самом деле назвал имя Коцебу?..

– Верно, назвал. Я спросил его мнение о комедиях Коцебу. Надо же с чего-то начать разговор.

– Помилуй, но зачем тебе Коцебу? А ему-то какого лысого нужен твой Коцебу?.

. Лучше бы ты спросил о Шиллере.

– Дело не в Шиллере и не в Коцебу. Слава небесная им обоим!.. Дело в другом. Мы приехали из России, не так ли? Ты же не будешь отрицать, что из всех немецких авторов у нас больше всего любят Коцебу. Вот об этом я и хотел ему доложить. И добавить, что мы оба, и ты, и я, не ставим высоко комедии Августа Коцебу. Я хотел сделать ему приятное.

– Немцы считают Коцебу едва ли не русским шпионом.

– Послушай, мне нет горя до Коцебу.

Просто я хотел через Коцебу перейти к общеевропейским темам. Взять, к примеру, короля Франции Карла Десятого…

– Надо было спросить о Шиллере. Как-то неловко ты поступил. На худой конец, о Шеллинге.

– Ладно. Как поступил, так и поступил, уже не воротишь. Одним словом, он пробормотал что-то невразумительное, когда я спросил его о комедиях Коцебу, и тогда я немедленно спросил его о поэзии Байрона.

– Байрона он должен любить. Но… почему Байрон?

– Говорю тебе, я хотел перейти к общеевропейским темам.

Поговорить о восстании в Греции. Но для этого надо было сказать пару слов о смерти Байрона.

– И ты их сказал?

– С ним невозможно разговаривать. Он не слышит собеседника. Или просто не понимает, о чем его спрашивают. Я его про Грецию, а он мне про Индию.

– Про Индию? А Индия-то откуда?

– Вот и я про то же: откуда Индия? Откуда же мне знать, почему у него все мысли об Индии!..

– Байрон – англичанин, а где англичане, там и Индия.