Маша и вампиры

– Что ты дделаешь?! – голос предательски задрожал.

– Соблазняю тебя. Получается? – прошептал практически на ухо, запустил руку в волосы и потерся щекой.

– Слишком, – выдохнула я.

– И еще, в следующий раз побежишь – догоню. Знаешь ли, это разжигает во мне инстинкт охотника, – он обвел большим пальцем мои губы, – будешь бояться, буду давить. А будешь прятаться – найду.

– А ты ничего не перепутал, Баринов?! – взвилась я, отталкивая его. – То, что ты… ну, это ты, не дает никакого права так себя вести и решать за меня, и давить, и преследовать, и вообще! – я резко развернулась и почти побежала к двери.

Незаметным движением, словно по волшебству, он оказался передо мной, я наткнулась на крепкую грудь. От него пахло… ох, как же от него пахло. Парфюм на каждом человеке приобретает индивидуальную окраску. И вот этот запах… ох…

– Нет. Не дает. Просто я схожу по тебе с ума. И не в силах держать себя в руках. – Он обхватил мое лицо ладонями и посмотрел в глаза, – но вижу, это взаимно.

Во мне словно что-то оборвалось.

Я ему поверила.

– Маш, – он говорил тихо, – поцелуй меня.

Закружилась голова. И дальше все было как в тумане. Потянулась к нему, прижалась губами к его, и… и словно утонула. Все тело пронзило предвкушение. Мучительное, сильное, всеобъемлющее, такое сладкое. От которого не скрыться, не перетерпеть, не отвлечься, не забыть. Сметающее все на своем пути.

Я обвила руками его шею, прижимаясь всем телом. Леша подхватил меня на руки и опустил на стол. Обняла ногами, притягивая его к себе все ближе.

Хотелось раствориться в нем, стать его частью. Вцепилась в короткие светлые волосы, и сходя с ума от страсти прикусила его нижнюю губу. Баринов охнул и резко отстранился. Наверное, я не рассчитала силы. Коснулся рта дрожащей рукой, на которой остался красный след и недоумевающе посмотрел на свои пальцы. Его зрачки расширились, превратив зеленые глаза практически в черные. И натурально зарычав набросился на меня.

Теперь он не просто целовал, ласкал меня. Совершенно нет.

Он подчинял, покорял, завоевывал. Ставил свою метку. Зазвонивший телефон Баринов просто смел со стола. Рубашка на нем уже была расстегнута, как и мой пиджак. Так и не переоделась со съемки. Я потянулась к его ремню. И тут все кончилось.

– Нет, не так, – он бережно перехватил мою руку и поцеловал ладонь. Его голос звучал глухо. А вот меня словно ледяной водой окатили. Вырвала руку и слезла со стола, запахивая пиджак. Пуговиц на нем не осталось. Гребанные пассатижи.