Нищенка на торте

Сказка

Однажды промажешь, стрельнув сигаретку,

умерив привычную прыть,

заглянешь, под утро, к знакомой розетке

вселенную подзарядить,

и, выдернув шнур, без особого риска

по звёздам пройдёшь босиком,

где месяц десну зацепил зубочисткой

и ранку прижал языком.

Проплыл по орбите бумажный кораблик,

на вахте, в скафандре, матрос.

Наступит ли глупое крибле на крабле,

получит ли сказочник в нос?

У солнца во рту золотая коронка,

морозы идут напролом

в Россию, где даже печная заслонка

распята двуглавым орлом.

Пигмалион

Создан мир из картонных коробок,

где и ты паковаться изволь —

выдающийся, как подбородок,

упоительный, как алкоголь.

Набирая цвета понемногу,

за тобой подтянулись след в след —

куст сирени, на босую ногу,

и, на скорую руку, рассвет.

Как часы, переводишь дыханье

над блуждающим нервом свечи.

Смерч, такая пружина в диване,

нагибай – и до неба скачи,

но объём не вмещается в плоскость,

значит, снова система крива.

Зеленеет берёза от злости

и качает права-мурава.

Выбирая другую основу,

на потеху друзьям-босякам,

надеваешь свой фартук фартовый

Галатею в каком высекал.

Друзьям

И эту муку скоро перемелешь,

а не помрёшь – останешься помреж.

В авоську бросишь полбуханки зрелищ —

орловский всё равно, как ни нарежь.

Детей своих за шалости не тюкай,

хоть самого не чешут за ушком.

Однажды, подпоясавшись гадюкой,

потопаешь за солнышком пешком.

Товарищи, с утра, по магазинам,

не продирая глаз, из дома – шасть,

сбегают, словно раки из корзины,

клешнёй за печень гулкую держась.

У каждого есть повод подлечиться —

на кухне приготовлены давно

зелёный лук, селёдка и горчица,

а за окном прокисшее вино.

Грядущее с портрета смотрит косо,

но только настоящий патриот

закусит, огорчённо шмыгнет носом

и тут же слёзы радости утрёт.

Нас курица выклёвывает вроде.

Дружны, как рифмы, вбитые в стишок,

прощаемся, но долго не уходим

и понимаем – всё, на посошок.