Стихотворения. Поэмы

«О царь, забыл ты Бога! Свой сан ты, царь, забыл!

Опричниной на горе престол свой окружил!

Рассыпь державным словом детей бесовских рать!

Тебе ли, властелину, здесь в ма шкере плясать!»

Но царь, нахмуря брови: «В уме ты, знать, ослаб,

Или хмелен не в меру? Молчи, строптивый раб!

Не возражай ни слова и ма шкеру надень —

Или клянусь, что прожил ты свой последний день!»

Тут встал и поднял кубок Репнин, правдивый князь:

«Опричнина да сгинет! – он рек, перекрестясь, —

Да здравствует вовеки наш православный царь!

Да правит человеки, как правил ими встарь!

Да презрит, как измену, бесстыдной лести глас!

Личины ж не надену я в мой последний час!»

Он молвил и ногами личину растоптал,

Из рук его на землю звенящий кубок пал…

«Умри же, дерзновенный!» – царь вскрикнул,

разъярясь,

И пал, жезлом пронзенный, Репнин, правдивый

князь.

И вновь подъяты кубки, ковши опять звучат,

За длинными столами опричники шумят,

И смех их раздается, и пир опять кипит —

Но звон ковшей и кубков царя не веселит:

«Убил, убил напрасно я верного слугу!

Вкушать веселье ныне я боле не могу!»

Напрасно льются вины на царские ковры,

Поют царю напрасно лихие гусляры,

Поют потехи брани, дела былых времен,

И взятие Казани, и Астрахани плен.

    1840-е

Ночь перед приступом

Поляки ночью темною,

Пред самым Покровом,

С дружиною наемною

Сидят перед огнем.

Исполнены отвагою,

Поляки крутят ус,

Пришли они ватагою

Громить святую Русь.

И с польскою державою

Пришли из разных стран,

Пришли войной неправою

Враги на россиян.

Тут волохи усатые,

И угры в чекменях,

Цыгане бородатые

В косматых кожухах…

Валя толпою пегою,

Пришла за ратью рать

С Лисовским и с Сапегою

Престол наш воевать.

И вот, махая бурками

И шпорами звеня,

Веселыми мазурками

Вкруг яркого огня

С ухватками удалыми

Несутся их ряды,

Гремя, звеня цимбалами,

Кричат, поют жиды.

Бренчат цыганки бубнами,

Наездники шумят,

Делами душегубными

Грозит их ярый взгляд.

И все стучат стаканами:

«Да здравствует Литва!»

Так возгласами пьяными

Встречают Покрова.

А там, едва заметная,

Меж сосен и дубов,

Во мгле стоит заветная

Обитель чернецов.

Монахи с верой пламенной

Во тьму вперили взор,

Вокруг твердыни каменной

Ведут ночной дозор.