Возвращение в будущее

И, склонив голову, она стала внимательно рассматривать ладонь юноши.

– Жизнь у тебя долгая, – цыганка посмотрела на юношу своими черно-карими глазами, – но не простая. Вот видишь, – провела она пальцем вдоль ладони, – как долго тянется твоя линия жизни. Но вот здесь, – цыганка на миг замолчала, – она почти обрывается. Но ты не бойся. Линия потом опять продолжается. А вот рядом еще одна чья-то ниточка. Кажется, женская. Это твоя любовь!

– Любовь? – долгим эхом отозвался юноша.

– Да, и скоро ты ее встретишь…

Цыганка оказалась права.

Через год, в начале лета, на городском балу Дмитрий познакомился с Натали – прелестной гимназисткой с густыми локонами светлых волос, бирюзовыми глазами и стройной фигурой в белом платье. Пригласив ее сначала на вальс, он протанцевал с ней весь вечер, заполненный торжественным полонезом, веселой и гордой мазуркой, быстрой и живой полькой, озорной кадрилью. В перерывах юноша бегал в буфет за шампанским, клюквенным морсом и фруктами.

– Синий цвет – цвет небес! – радостно кружась в танце и утопая в ее бездонных глазах, повторял он.

– Цвет небес для студентов-повес! – смеясь, отвечала девушка.

– Я совсем не такой! – горячо возражал он. – Вы еще сможете убедиться в силе моих чувств!

– Когда же это будет?! – сверкала глазами Натали. – Жду не дождусь!

Ее звонкий смех, чистота и детская доверчивость отзывались в сердце Мити приливом новых чувств. Он забыл про друзей, перестал видеться с отцом и с нетерпением ждал каждой встречи с Натали.

Они часто встречались, гуляли по летним московским улицам, Арбату, Петровке, Неглинной, где дворники в белых фартуках подметали тротуар, поливали на клумбах пестрые, яркие цветы, от которых сладко благоухал воздух, а многочисленные прохожие улыбались и раскланивались друг с другом.

Потом они отправлялись на выставки или концерты, Митя приглашал Натали обедать в «Яр» или «Славянский базар», а вечером – в театр. Но все чаще вместо представлений они, затаив дыхание, летели на розовых крыльях в квартиру Мити на Тверском бульваре, которую снимал для него отец.

Там, наконец-то оставшись наедине, они долго не могли оторваться друг от друга, сгорая в страстных объятиях и пьянящих поцелуях. Их дыхание сбивалось, а тихие голоса дрожали:

– Мой дорогой, Митенка, а чего ты больше всего хочешь? – тихо шептала Натали.

– Быть с тобой, – стоя на коленях и целуя ее руки, ласково произнес Митя, – касаться каждой складки этого платья, и даже вот этой миленькой туфельки.