Возвращение в будущее

Больное сердце тревожно забилось, в сознании мелькнул знакомый образ: густые локоны, нежный румянец, белое платье…

Вдруг острая как лезвие мысль полоснула его, старик испугался, его глаза наполнились слезами, губы задрожали.

– Натали… Натали… – тихо позвал он.

– Я здесь, дорогой.

Он почувствовал на лице легкую женскую руку.

Митя облегченно вздохнул:

– Натали… Мне вдруг почудилось, что тебя нет…

– Успокойся, – она присела на кровать, наклонилась и нежно поцеловала его в лоб, щеки и губы, – я здесь.

– Это же не сон, правда? – тихо отозвался он.

– Нет, это жизнь, Митя. Ты проснулся, а я здесь, рядом. Как это было всегда. Даже на войне. Мы даже там были вместе. Помнишь?

– Помню. – Дмитрий нащупал руку жены и сжал ее. – Ты была такая красивая: беленькая косыночка, коричневое платье с красным крестом на груди, белоснежный фартук… Весь лазарет бегал за тобой… Пока ты потом не заболела тифом и чуть не умерла…

– Слава богу, я поправилась, – грустно улыбаясь, сказала Натали, – а вот ты после ранения не мог ни бегать, ни даже стоять.

Лежал с головы до ног забинтованный и только сверкал своими большими карими глазами. По ним-то я тебя и узнала…

– Я первый тебя увидел…

– Первый, конечно, первый, – Натали нежно погладила руку мужа, – ты же иголочка, а я за тобой как ниточка. Хоть в праздник, хоть в горе… Мы всегда будем вместе. Ведь у нас есть наш талисман…

Натали опустила голову на грудь Мити, сжимая в руке блестящий кулон в виде двух половинок сердца.

Солнечный луч живо спрыгнул обратно в сад, быстро пробежался по утренней росе, задорно поднялся по дереву и радостно коснулся зеленых листьев. Крошечная птаха вновь запела свою веселую песнь.

Гоголь-моголь

Рассказ

Баба Дуся чувствовала себя нездоровой уже несколько дней. Проснувшись, как всегда, на рассвете, она помолилась на старый, потемневший образ в углу комнаты и растопила печку. И тут в груди у нее опять заболело, в ногах появилась слабость, в глазах потемнело.

Осторожно, опираясь руками о край стола, она присела на скрипучую лавку и затаила дыхание.

За дверью громко кудахтали две ее голодные курицы, а под ногами крутилась старая, облезлая кошка.

– Сейчас, сейчас, голубушки, подождите… Вот только отпустит маленечко… – морщась, прошептала старушка.

После смерти мужа и отъезда в город детей она уже давно жила одна. Дом был старше ее на целый век и остался ей от матери. Когда-то он был полон людей.