Былины. Исторические песни. Баллады

– «Возьми-ка ты каликушку к себе его,

Корми-ка ты каликушку да пой его,

Надай-ка ему ты злата-серебра,

Надай-ка ему злата ты долюби».

Взимал он, царь Костянтин Боголюбович,

Взимал он тут каликушку к себе его

В особый-то покой да в потайныий,

Кормил, поил калику, зрадовается,

И сам-то он ему воспроговорит:

«Да не красное ль то солнышко пороспекло,

Не млад ли зде светел месяц пороссветил?

Как нынечку-топеречку зде еще,

Как нам еще сюда показался бы

Как старыи казак здесь Илья Муромец!

Как нынь-то есть было топеречку

От тыи беды он нас повыручит,

От тыи от смерти безнапрасныи!»

Как тут это поганое Идолище

Взимает он калику на доспрос к себи:

«Да ай же ты, калика было русская!

Ты скажи, скажи, калика, не утай себя,

Какой-то на Руси у вас богатырь есть,

А старыи казак есть Илья Муромец?

Велик ли ростом, по многу ль хлеба ест,

По многу ль ещё пьет зелена вина?»

Как тут эта калика было русская,

Начал он калика тут высказывать:

«Да ай же ты, поганое Идолище!

У нас-то есть во Киеве Илья-то ведь да Муромец,

А волосом да возрастом ровным с меня,

А мы с ним были братьица крестовые;

А хлеба ест как по три-то калачика крупивчатых,

А пьет-то зелена вина на три пятачика на медныих».

«Да черт-то ведь во Киеве-то есть, не богатырь был!

А был бы-то ведь зде да богатырь тот,

Как я бы тут его на долонь ту клал,

Другой рукой опять бы сверху прижал,

А тут бы еще да ведь блин-то стал,

Дунул бы его во чисто поле!

Как я-то ещё ведь Идолище

А росту две сажени печатныих,

А в ширину-то ведь сажень была печатная;

Головище у меня – да что люто лохалище,

Глазища у меня – да что пивные чашища,

Hoc-то ведь на роже с локоть бы.

Как я-то ведь да к выти хлеба ем

А ведь по три-то печи печеныих,

Пью-то я ещё зелена вина

А по три-то ведра я ведь мерныих,

Как штей-то я хлебаю по яловицы есте русскии!»

Говорит Илья тут таково слово:

«У нас как у попа было ростовского,

Как была что корова обжориста,

А много она ела, пила, тут и треснула.

Тебе-то бы, поганому, да так же быть».

Как этыи тут речи не слюбилися,

Поганому ему не к лицу пришли,

Хватил он как ножище тут, кинжалище

Со того стола со дубова,

Как бросил он во Илью-то Муромца,

Что в эту калику перехожую.