Манагер Антон

Тот снисходительно и пьяно улыбался, словно намеренно уродуя ее ауру идеальности. Кто он? Папа? Не похожи ни на процент. Босс? Скорее она им будет рулить… А может, клиент? Переговоры в кофейне? Или… Клиент?! В смысле? Тот, который?.. Что? Он просто ее снял? Вот так просто? Такую? И Кирпичный будет ее… Да немыслимо!

Антон барахтался в несмелых догадках, разрываясь между уютным желанием просто помечтать, как бы он легко, не задумываясь, ее удивлял, будучи при нормальных деньгах, и мыслями о статусе ненавидимого кирпичного толстяка, одновременно пытаясь вслушиваться в их разговор.

Она встала и ушла к барной стойке, легко скользя между столиками. Какая же у нее походка! Антон уткнулся в планшет, листая новостные сайты, но ни одно событие – ни одна военная заваруха в мире, ни раскручиваемая журналистами беда дня, ни рассудительно чудящая звезда шоу-бизнеса, ни один финансовый прогноз от мутно-уверенно вещающих экспертов, то есть то, что его обычно могло хотя бы заголовком заинтересовать – не завлекало его ни на один нейрон, все мысли порхали бешеными мотыльками только о ней.

О Ней! Как поправила чудо-волосы своей чудо-рукой, как грациозно и легко поднялась, огляделась, чтобы не пойти, как обычные люди, а поплыть, да именно поплыть – быстро, воздушно и женственно, попутно освещая все и всех вокруг.

Вдруг его так сильно задели по плечу, что рука не удержала бокал и остававшаяся кола вытекла на стол, хорошо на костюм не попала. Антон резко встал и обернулся, оказавшись перед покачивающимся кирпичным толстяком, тем самым, что был с ней.

– Паря-я-я, – замычал Кирпичный, цепляясь за руку Антона, – и-и-и-иви. И. Из. Ви. Ни.

– Да… Бывает.

Толстяк глубоко вздохнул.

– Ты-ы-ы хорош. А меня развезло, как покурил на входе, – как и все пьяные, толстяк тянулся к общению. – Давай я куплю тогда. Извини. Ты что хочешь?

– Ничего. Спасибо. Я ухожу.

Маленькие, давящие, а теперь и налитые хмельной кровью глаза жестко воткнулись в Антона.

– Я не люблю, чтоб мои предложения… отклоняли, – просипел он.

 – Если бы меня задели, я бы…

Толстяк сжал кулаки и прокрутил их, словно показывая, как сворачивает чью-то тоненькую шею – старый, но всегда понятный в России жест.

– Бери самое дорогое пиво. Или нет. Виски тебе или что? Эй, девочка! Официантка! Сюда!

– Спасибо, – сказал Антон, пытаясь мягко освободить руку. Люди вокруг, пусть и не все, но уже перестали их разглядывать, понимая, что зрелищ не будет и парень сгладит настрой пьяного мужика.