Светлана. Белая коза Альба

Вот и кончились поля, уже Москва начинается.

Все высокие здания изуродованы грубыми пятнами камуфляжа, чтобы казаться издали (и сверху) чем-то менее значительным.

В городе совсем нет заборов; только по линии деревьев и кустов можно понять, где они были прежде. Сады выходят прямо на улицу. А в садах больше грядок, чем клумб, и всюду, где должна была расти просто трава, и даже там, где ничего никогда не росло, растет картошка.

Сосед-сержант, услышав, что Светлану нужно устраивать в детский дом, сказал:

– Эх, знаю я один детский дом в Москве! Товарища моего ребятишки там живут.

Заведующая уж больно хороша… Какие письма отцу на фронт писала! Вот бы тебя, Светлана, туда устроить.

– А вы адрес знаете? – спросил Костя.

– Как же, знаю, конечно. Сколько раз на конвертах видел… Какой же адрес-то?.. – Он посмотрел в потолок и задумался. – Сейчас вспомню, товарищ младший лейтенант… Директора Натальей Николаевной зовут… Душа-человек!

Вечером того же дня директор детского дома Наталья Николаевна сидела у себя в кабинете с книгой в руках.

Неожиданный поздний звонок. Она прислушалась. В дверь постучала дежурная няня:

– Наталья Николаевна, вас какой-то военный спрашивает… молоденький совсем… с девочкой.

Наталья Николаевна вышла в переднюю и увидела лейтенанта с подвязанной рукой и черноглазую девочку в ватнике.

Костя, козырнув, почтительно сказал:

– Разрешите обратиться, товарищ директор!

– Пожалуйста.

К ней совсем не подходило официальное слово «директор». Серебряные волосы, белый пушистый платок, накинутый на плечи.

Спокойное, внимательное лицо. Она казалась бабушкой в большом и тихом доме, странно тихом, потому что ведь это был детский дом. Но дети набегались днем и теперь спят, а бабушка охраняет их сон.

– Зайдите сюда. – Движением руки она пригласила Костю зайти в кабинет. – А вы, Тоня…

В передней было несколько стульев. Няня наклонилась к Светлане:

– Садись, милок. Тебя как зовут?

Войдя в кабинет, Костя хотел прикрыть за собой дверь, но вдруг почувствовал, что дверь сопротивляется и не дает себя закрыть.

Так и есть – Светлана стояла у него за спиной и даже за косяк ухватилась, всем своим видом показывая: вы не будете говорить обо мне без меня! Костя был обескуражен таким явным неповиновением. Но не только резкие – даже строгие слова сейчас, при расставании, были невозможны.

– Я вас слушаю, – сказала Наталья Николаевна с таким спокойствием, как будто не было вовсе упрямой девчонки около двери.