Экипаж

Я прошу его привлечь!

– Зачем же привлекать. – Милиционер давно знал Валентина и симпатизировал ему. – Дело семейное, я думаю, сами договоритесь… Верно, Валентин Георгиевич?

И он отошел. Аля подумала, поглядела на спящего Алика и сказала совсем другим, нормальным тоном.

– Спит, как зайчик. Даже будить жалко…

– Ты голодная? – спросил Валентин.

– Не знаю… Вообще-то, съела бы чего-нибудь.

…Они стояли у высокого круглого столика, ели пирожки и пили какао.

– Милиционер-то зачем? Зачем комедию разыграла? – спросил вдруг Валентин.

 – Нарочно? Чтобы побольнее?.. И вообще, почему ты меня все время мучила? Что я тебе сделал?!

Аля долго молчала, прежде чем ответить.

– А ты до сих пор не понял? – сказала она почти грустно. – Я тебя не люблю. И никогда не любила.

Ненароков не поверил ее словам.

– Уж и никогда?.. А зачем замуж выходила? Я ж тебя силком не тянул?

– Именно что тянул… Приехал, все бросил – работу бросил из-за меня, Москву… Как я могла отказаться? Я все-таки не бессердечная… А надо было не идти.

Ненароков продолжал цепляться за то, чего не было:

– Это ты назло говоришь… Как же так?.. Ведь ночи напролет ходили, целовались, наговориться не могли.

– Ну что такое – целовались?.. Молодая девчонка. А ты москвич, летчик. И я же видела, влюблен до смерти… Нет, я тебе точно говорю: пожалела тебя и пошла.

За стеклянной, помутневшей от изморози стеной аэровокзала передвигались самолеты – медленно и тихо, словно круглобокие рыбы в аквариуме.

– Несчастный ты человек, Аля, – сказал Валентин. – Один раз в жизни поступила красиво, благородно – и не могла мне этого простить. Пять лет вымещала… А думаешь, я не жалел о своей работе? Еще как жалел, только тебе не показал ни разу. Большие самолеты – это не работа, это жизнь моя!.. Я ведь в другом небе летал, совсем в другом! Я и теперь как вижу ночью проблесковые огни, услышу: лайнер идет, – у меня кляп в горле. Ведь я классный пилот. Я бы сейчас «Ил-62» водил.

– Ну конечно! – сказала она прежним злым голосом и дернула плечами.

 – Ты всегда хороший, я всегда плохая. Ты не попрекнул, а я вымещала. А то, что ты меня с ребенком бросил, – это тоже хорошо? Кому я теперь нужна?

Она повернулась и пошла к скамейке.

– Алик, деточка! Проснись! Мамочка за тобой приехала!

Снова Игорь сидел в своей красной машине неподалеку от диспетчерской, снова глядел в зеркальце заднего обзора, повернув его так, чтобы видеть выходящих оттуда.