Дочь того самого Джойса

Он надел очки, снова взял коробку с пирожными и протянул мне.

– И на что это похоже? Находиться в утробе? – Я взяла бледно-зеленое пирожное и стала покусывать его по краям.

Мистеру Беккету было неловко, его неловкость передавалась и мне. Очень хотелось, чтобы он наконец расслабился.

– Ужасно. Темно и душно.

– Правда? А что-нибудь еще там происходило? Вы могли слышать звуки снаружи? Или ощущать запахи? – Я, горя от любопытства, наклонилась к нему. Возможно, и он одарен какими-либо сверхъестественными способностями.

– Никаких запахов я не помню. Но я слышал голоса. Разговор родителей, позвякивание фарфора, стук ножей и вилок. – Он крепко сцепил руки на коленях.

– Необычайно! А что они говорили? Вы разобрали слова?

– Не очень четко. – Он разжал пальцы и потянулся за сигаретами. Вытащил из пачки одну и несколько раз постучал по ней, прежде чем сунуть в рот.

– Вы должны рассказать баббо, – сказала я. – Он будет в восторге.

– Я родился в Страстную пятницу, – добавил мистер Беккет.

 – В пятницу тринадцатого числа. – Он зажег спичку, поднес дрожащий огонек к сигарете и глубоко затянулся.

– В самом деле? Тогда баббо лучше об этом не знать. Он крайне суеверен, и его мать умерла тринадцатого.

Я внимательно посмотрела на мистера Беккета, размышляя над услышанным. Все это неспроста. Рожденный в Страстную пятницу, в пятницу тринадцатого, сохранивший воспоминания о пребывании в утробе матери… И на его плечах лежало бремя памяти и больших ожиданий.

Он тоже был особенным, не таким, как все, с рождения отмеченным особой печатью.

– Расскажите вы о себе, Лючия. – Мистер Беккет выдохнул облако дыма и сильно закашлялся. – Все эти ваши путешествия, как вы жили с отцом…

– Да, множество путешествий и множество разных домов, но ни у одного из них не было даже крыльца.

Я улыбнулась, как актриса на афише, и откинула голову назад, как бы отбрасывая прошлое.

Я совершенно не намеревалась омрачать атмосферу нашей встречи обсуждением моего детства. Однако мистер Беккет настаивал. Он пожелал узнать, какие города более всего вдохновляли моего отца и где я ходила в школу.

– О, то там, то здесь. Я сменила восемь разных школ. Или девять? Или десять? Уже и не вспомнить. Три в Триесте, две в Цюрихе, одна в Локарно, еще две в Париже. В среднем почти одна школа в год. – Я надкусила пирожное.