Второй вариант

Разом, словно посторонний, охватил взглядом свое жилье. В консервной банке на тумбочке полно окурков, резиновые сапоги разбросаны, вафельное полотенце возле умывальника далеко не снежной белизны. Но Ароян вроде бы и не заметил всего этого, хотя Савин точно засек, что заметил.

– Чаем угостишь? – спросил замполит.

Чай был еще горячий, и заварка свежая, и конфет в тумбочке Сверябы была полная картонная коробка.

Вот тогда и продолжился разговор, завязавшийся от савинского: почему «положено»?

– …«Положено» – не то слово, – сказал Ароян про газетную листовку.

 – Дело в том, что не всегда мы еще оцениваем свои дела по степени полезности. Одна из причин – сила инерции мышления. Страшная штука, Евгений Дмитриевич. Страшная, потому что почти незаметная из-за своей обыденности. Вот и давайте вместе бороться против бесполезности дел и поступков.

Бороться Савин был согласен, только не знал, с кем и как. Потому спросил:

– С кем бороться-то? – и не предполагал, чем все это для него обернется.

– Наверное, в первую очередь с самим собой? – Ароян ответил вроде бы с какой-то вопросительной интонацией, сделал паузу, будто давая Савину время на осмысление. И продолжил так, что Савин и нагадать не мог: – Сватать вас пришел, Евгений Дмитриевич. На комсомольскую работу. Секретарем комитета части…

Савин даже растерялся от такого несуразного, на его взгляд, предложения.

– Н-нет, товарищ майор. Я – инженер.

– Вот и прекрасно. Инженерное образование поможет комсомольской работе.

Сделает ее конкретной. Вы думаете, что партийная и комсомольская работа – только с трибуны выступать?

– Выступать я совсем не умею.

– Тоже не минус. Хотя и не плюс.

– Нет, товарищ майор. Не сумею! Да и не хочу.

– Не торопитесь, у вас впереди целый месяц.

– Все равно не согласен, – сказал Савин.

Но через месяц согласился. А сам все продолжал быть в сомнениях и растерянности. Но, видно, замполит обладал даром убеждения, коли его слова о том, как много может сделать комсомол на молодежной стройке, заворожили Савина, нашли отклик в его технической душе.

Отчетно-выборное комсомольское собрание прошло для Савина как в тумане. Он не чувствовал никакого контакта с залом, в котором видел почти сплошь незнакомые лица. Отчетливым было только удивление, когда он узнал, что избран единогласно. Подумал: «Как же так? Они же меня совсем не знают…»

После собрания его поздравили Давлетов с Арояном.