Второй вариант

Савин неожиданно уловил их поразительную схожесть, словно охотница была дочерью его начальника: скулы, лоб, разрез глаз.

– Ты вспомнил свою дочь, да? – спросила она Давлетова.

Тот утвердительно закивал головой, закашлялся по-стариковски.

– У тебя, наверно, красивая дочь?

Давлетов опять согласился кивком. Помолчал. Ответил:

– Только невезучая.

– Не нашла мужа?

– Нашла. Непутевый человек.

– Непутевый – тропу потерял?

– Потерял.

– Совсем худой муж… Он – хороший муж, – кивнула на Савина, и улыбка у нее стала виноватой.

Савина тронула эта виноватость, он и сам заулыбался, с непонятной для себя признательностью к ее словам. И произнес, что и не гадал:

– А ты красивая.

Нет, наверное, в мире женщины, которая бы равнодушно восприняла такие слова. Так и Ольга, изумленно махнула ресницами, непрошеный румянец пробился сквозь морозный загар. Вспыхнула, засветилась вся. Потом, словно на что-то решившись, надела шапку, спрятав волосы и девчонку в себе. Застегнула безрукавку, потянулась за паркой.

– Ухожу от вас.

– Как это «ухожу»? – всполошился Давлетов. – Куда, на ночь глядя, «ухожу»? У вас здесь дом, лежанка. А мы подремлем сидя.

– Нет. У меня другое зимовье. На Эльге.

– Давно там появились избушки? – спросил Дрыхлин.

Она не ответила, продолжала собираться. Савин глядел на нее, не веря в то, что она уходит в такую дикую ночь. Подошел к ней, хотел отговорить, убедить. Она провела рукой по его щеке:

– Пойдем со мной, бойе.

Савин даже не удивился, словно ждал этого.

И не ощутил необычности приглашения. Виновата, наверно, тут была вся обстановка необычности, тайга, ее появление, нежданное и тоже из необычности. Потому он бездумно и молча стал собираться. Но услышал голос Давлетова:

– Это невозможно, товарищ охотница. У нас – задание.

– Бросьте вы! – вмешался Дрыхлин. – Дело молодое.

– Но я не могу разрешить Савину отлучку, товарищ Дрыхлин. Завтра будем замерять карьер…

– Я замерю! – Голос Дрыхлина начальнически затвердел.

Савин топтался, понимая, что разговор о нем и не в силах в него вмешаться.

– Где же я его потом найду? – растерянно спросил Давлетов.

– Отец, я приведу его к тебе, – голос охотницы прозвучал, как просьба о прощении. – К тому месту, где будут садиться ваши вертолеты.

Давлетов тяжело опустился на лежанку, борясь сам с собой, с пониманием, что нарушает установившийся порядок.

– Ну, вот и договорились! – воскликнул Дрыхлин.