До встречи в феврале

Её забрали в больницу или она упала на льду, не может пошевелиться, а её сын за тридевять земель и не в силах помочь.

– Мама! Ты в порядке?

– Ох, мой мальчик! – По голосу не разобрать, случилось что-то с ней или с кем-то другим, но точно что-то случилось. – У нас беда! Я не знаю, как тебе и сказать…

Я невольно вскочил со стула и чуть не шмякнулся на пол. Затёкшая нога подкосилась и отпружинила меня наверх. Лучше бы никто не видел, как босс прикидывается попрыгунчиком.

– Тут кое-что произошло… – Изворачивалась мама.

– Мам, да ты можешь просто сказать, что там у вас случилось?! Что-то с Вики?

– Нет. Это по поводу той девушки, которой ты сдаёшь дом…

Идейный мозг тут же напридумывал бедовые сценарии. Эта художница оказалась никакой не художницей, а аферисткой, и за утро пока я имитировал бурную деятельность на другом конце света, она уже успела обчистить мой дом и теперь разъезжает на моём «порше» где-то в другом штате. Или она решила разжечь камин, но переусердствовала с дровами, и мой дом догорает, испуская едкий запашок в воздух.

– Она в полиции. – Выдала мама. Такого я уж точно не ожидал.

– В полиции? Её обокрали?

– Нет. Подумали, что крадёт она.

– Что? Ни черта не понимаю.

– Джейсон, твою гостью задержала полиция за взлом с проникновением.

Ну вот! Я оказался прав!

– И куда она пыталась проникнуть?

– Как куда?! – Каркнула мама. – В твой дом. Ты ведь не оставил ей ключ.

Эмма

– Полное имя?

– Эмма Элеонора Джеймс.

– Возраст?

– Девушек о таком не спрашивают!

Мне всё же удалось растопить ледяное сердце офицера, и уголок его губ потянулся вверх, но тут же вернулся в прямую линию.

– Зато задержанных спрашивают. Назовите свою дату рождения, мисс Джеймс.

– Двадцать восьмое сентября, девяносто шестой год.

– Место проживания?

– Палмс, Томас-стрит, 28.

Полицейский прищурился, копаясь в памяти и пытаясь выудить из неё похожий адрес здесь, в Берлингтоне.

– Лос-Анджелес. – Подсказала я, и его товарищ по значку и деловитости присвистнул.

– Далеко же вас забросило!

– Ага, на попутных ветрах.

Не знаю, что на меня нашло. Я никогда не грубила людям без причины, но сейчас разрывалась от злости. Проделать такой путь! Замёрзнуть до чёртиков! Ещё и быть взятой в плен по нелепому стечению обстоятельств! Да напоследок мне не хотели верить, как бы я не клялась, что не делала ничего дурного.