До встречи в феврале

Раз уж он искромсал мою жизнь, то я хотя бы искромсаю его личико. Прелестное французское личико с кривой усмешкой и ямочкой на подбородке. Ещё пару дней назад оно волновало меня, но теперь вызывало одну лишь тошноту. Или это «Барбареско», выпитое без закуски?

Гэбриэл Бертье отобрал у меня всё, над чем я работала последние два года. Карьеру художницы в столице творцов. Серьёзные отношения с намёком на продолжение. Самоуважение и понятие, куда двигаться дальше. Ну хотя и в этой неприличной истории у меня осталось хоть что-то приличное.

Квартирка в Палмс с двумя просторными спальнями и небольшим кабинетом, что я обустроила в мансарде. Панорамные окна под потолком-куполом проводили идеальное освещение, а естественный свет и простор мыслей – что ещё нужно художнику?

Предыдущий жилец содержал в мансарде оранжерею, а когда съехал, оставил мне парочку зелёных растений, названия которых я бы не выговорила и в трезвом состоянии, не то, что после половины бутылки красного. А ещё целую стойку орхидей разных окрасов.

Удивительно, как у такой безалаберной хозяйки, как я, они ещё живы и здоровы, причём цветут и пахнут похлеще, чем в моё отсутствие.

Я не особенно привязываюсь к живым существам. Жизнь без семьи учит выживать собственными силами. Но к своей маленькой оранжерее в студии я прикипела всем сердцем и даже дала всем цветам имена. Так что, если меня приглашают провести время в неприятной мне компании, я с чистой совестью могу отговориться тем, что у меня намечаются планы с Лидией, Флорой и Эльмой.

Последнюю я, кстати, назвала в честь бабули, которая меня вырастила.

Как же будет жалко, если мне придётся продать эту прелестную квартирку с видом на зелёный скверик. В «Арт Бертье» выставлялись все мои работы, и многие из них покупались за приличные для начинающих художников суммы. Конечно, после всех финансовых проволочек, я получала лишь процент, но и за него была благодарна, ведь Гэбриэл не только заметил мой талант, но и согласился представлять его в своей галерее. Заработанные деньги шли на покрытие остатка по кредиту и кое-что оставалось на жизнь, но в роскоши я не купалась.

Все мои дизайнерские вещи и вот такие бутылочки «Барбареско» – подарки Гэбриэла, который, как оказалось, щедр душой ко всем юным художницам.

Я всерьёз подумывала о том, чтобы выкинуть «Лабутены» – эти прелестные, блестящие, сногсшибательные лодочки из чёрной кожи и самих звёзд. Пятнадцать сантиметров изыска, которые делали мои бёдра ещё обворожительнее.