Роза и ее братья

– И все же не могу не отметить, что, поскольку у меня была собственная дочь, я лучше других подхожу для воспитания девочки; крайне удивлена, что Джордж не препоручил ее мне, – заметила тетя Сара с меланхолической многозначительностью, ибо действительно родила семейству наследницу, а потому считала себя особо отличившейся, пусть некоторые зловредные языки и утверждали, что она же бедняжку и уморила своим лечением.

– А вот я ни в чем его не виню, памятуя, каким опасным экспериментам ты подвергала бедную Кэрри, – начала было миссис Джейн своим суровым голосом.

– Джейн Кэмпбелл, не желаю ничего слушать! Память о моей бесценной Каролине для меня свята! – воскликнула тетя Сара, поднимаясь с места, как будто с намерением покинуть помещение.

Доктор Алек удержал ее, сознавая, что ему нужно четко обозначить собственную позицию – и отстаивать ее с надлежащим мужеством, если он хочет добиться хоть какого-то успеха в этом своем новом начинании.

– Дорогие мои, предлагаю не ссориться и не превращать Розу в яблоко раздора, – кстати, яблоко отнюдь не наливное, бедняжка совсем захирела! Она прожила у вас год, и вам была предоставлена полная свобода.

Не могу сказать, что вы сильно преуспели, но беда, как мне кажется, в том, что у семи нянек дитя без глазу. В течение следующего года я буду следовать собственным методам, и если по истечении этого срока состояние ее не улучшится, я откажусь от любых притязаний и передам ее кому-то еще. Мне это представляется справедливым решением.

– Да не будет ее, бедолажечки, через год на этом свете, так что мы можем не страшиться этой ответственности, – произнесла тетя Сара, складывая свои черные перчатки, как будто в преддверии похорон.

– Да чтоб тебя! Сара, ты и святого доведешь до белого каления! – воскликнул доктор Алек, и глаза его полыхнули. – Ты своим карканьем сведешь ребенка с ума – она девочка впечатлительная, начинает нервничать и воображать себе всяческие ужасы. Ты вбила ей в голову, что у нее что-то не так с конституцией, и ей, надо сказать, мысль эта нравится.

Не будь она крепка от природы, уже была бы обеими ногами в могиле – с вашими-то истязаниями! Учти, пожалуйста, что я не потерплю никакого вмешательства; вам нужно только умыть руки и предоставить все мне, когда мне потребуется помощь – тогда я о ней попрошу.

– Верно, верно! – донеслось из угла, где дядя Мак якобы пребывал в объятиях Морфея.

– Ты назначен опекуном, так что мы ничего не можем поделать.