Роза и ее братья

Кавалькада припустила вниз с такой скоростью, что Роза вцепилась дяде в плечо, – толстые пожилые лошадки раздухарились при виде галопировавших вокруг пони и бежали со всех ног, а впереди громыхала разноцветная повозка: с тех пор как в распоряжении Арчи и Чарли появился этот изумительный экипаж, они перестали ездить на пони верхом. Бен развлекался от души, а мальчики выкидывали всевозможные коленца, так что Роза в результате объявила, что они все-таки самый настоящий цирк.

Доскакав до дома, они спешились и встали по стойке смирно по обе стороны крыльца, что же до дяди Алека, он с большой элегантностью спустил на землю благородную даму.

– Теперь, когда все хорошо закончилось, мне кажется, что это было просто прекрасно, – сказала Роза, прыгая вверх по ступенькам и глядя через плечо, как прелестно подскакивают ее любимые кисточки.

– Как немного окрепнешь, я тебе тоже куплю пони, – пообещал доктор Алек, с улыбкой глядя на племянницу.

– Ну уж нет, никогда я не сяду на такое лохматое чудище! Они очень страшно вращают глазами и скачут как сумасшедшие – я умру от ужаса! – воскликнула Роза, трагически складывая ладошки.

– Ты трусишка?

– Лошадей я очень боюсь.

– Ну и ладно; пойдем смотреть мою новую комнату. – И дядя, ничего к этому не добавив, повел ее наверх.

На лестнице Роза вспомнила, какое обещание дала тете Джесси, и пожалела, что отказалась так резко. А пять минут спустя пожалела еще сильнее – и к тому у нее были все основания!

– Ну, смотри внимательно, а потом скажешь, что ты думаешь, – произнес дядя Алек, открывая дверь и впуская Розу первой; она успела заметить Фиби, которая удирала по черной лестнице с мусорным ведром в руке.

Роза встала посередине комнаты и замерла, всматриваясь, причем глаза ее светились все ярче, потому что комната изменилась до неузнаваемости.

Комнатку эту по чьей-то прихоти соорудили прямо над библиотекой, и много лет она пустовала – разве что в Рождество, когда съезжались гости, в ней кто-то ночевал. Было в ней три окна, одно выходило на восток, прямо на бухту, одно на юг, туда, где помавали своими зелеными веерами каштаны, а одно на запад, на склон холма и на закат.