Ведьма

Вадик, который, сколько я его помню, всегда все делал в оговоренный срок, вернулся без десяти минут, даже немного раньше, чем обещал. Спокойный, слегка сонный после длительной поездки пассажиром и огорченный мягким похмельем, настигшим его в пути.

С нетерпением я сел за стол и разлил привезенное мной из Милана первоклассное кьянти:

«Что ж, Вадя, давай посмотрим, правда ли ты совсем не тот, что раньше?»

– Как у Алешки школа идет? Нравится? – начал я для затравки, как только сам Алешка доел свою картошку и сквозанул наверх.

Я прекрасно знал, что дети и их учеба – это тема, которая любую мамочку заставит без остановки болтать минут пятнадцать, а то и тридцать. Мне хотелось, чтобы Олеся начала тараторить, а я бы уже нашел, за что зацепиться дальше. Только вот все с этими Камскими было непросто.

– Хорошо все. Скажи лучше, как там Лена? Чего ты вообще ее к нам не привез?

Вопрос поступил несвоевременно. Да, я хотел довериться в этом вопросе Вадику, но вовсе не Олеське. Не нужны мне были ни ее упреки, ни сочувствие.

Да и мало совсем я выпил, чтобы честно тогда обо всем рассказать.

– Да все путем у нее… Пожаловали ее родственники из Сибири, вот я и один, – на ходу соврал я. – Не думаю, что они сильно огорчатся моим отсутствием!

– А детки как? Петька ведь уже в школу пойти должен был. И Светке тоже скоро.

– Да молодцом они! Головастые, любознательные, – я был рад сменить тему. – С компом мальца перегибают, так у кого сейчас не так? Алешка, поди, тоже заигрывается?

– Ограничиваем.

Два часа в день. Пока, тьфу-тьфу-тьфу, еще слушается.

– Да, в нашем детстве этой дряни не было! И ведь намного лучше было, веселее! Правда ж? – я ни капельки не сомневался в их ответе, ведь, по сути, сказал я прописную истину.

– Может, и неправда, – усомнилась Олеся. – Вот смотри, ну сидела я, в куклы полдня играла. Мальчишки машинки гоняли, конструктор по десять раз собирали. Чем это так уж лучше?

– Ну, ей-богу, женщина, не пытайся рассуждать логично – это ужасно! – выдал я свою любимую цитату из греческой мудрости.

 – Не обижайся! – быстро среагировал я на надутые губки, приобняв и поцеловав ее в щечку. – Ну, сама подумай – живое общение или стрелялка какая-нибудь? Пиу-пиу-пиу! – я изобразил персонажа с винтовкой.

Олеся улыбнулась моей карикатуре и возражать больше не стала. Тут ей на помощь пришел Вадик, все это время молча нас слушавший:

– Ну, Жень, подожди, – не спеша начал он, – в Лесиных словах есть доля правды.