Ведьма

– А с другой стороны, отсутствие скуки, – Вадик снова закусил язык, – свободного времени… постоянная заполненность, вовлеченность… Они блокируют нам ряд других возможностей, путей, увлечений… В том числе и возможность задуматься – задуматься над тем, что вообще происходит… и зачем ты все это делаешь. Как считаешь?

Вроде бы он говорил все верно, отчасти это даже совпадало с тем, что я недавно говорил про компьютеры и иные увлечения. И можно было бы снова согласиться с Вадиком, тем более что недавно я слегка перегнул, пытаясь расшевелить его.

Но за весь наш разговор я уже два или три раза согласился с ним, а он со мной – ни разу. Видимо, сработал менеджерский рефлекс ведения переговоров – внутренний голос шептал мне, что уступать сейчас никак нельзя. Особенно в присутствии внешнего зрителя – Олеси.

Кроме того, слова Вадика были не такими уж безобидными. Их вполне можно было трактовать как укол в мою сторону. Типа бегу я, как белка в колесе, ничуть не сознавая своего глупого положения.

Ну, или что-то в этом роде.

Пригубив бокал, я все еще колебался, как ему ответить.

– Не, Вадя, – усмехнулся я, как будто слегка высмеивая его рассуждения, – если человек умен, он найдет время и для того, чтобы подумать! А если глуп, то дай ему хоть вечность, все равно никакого толку не будет! Просто будет глупый бездельник вместо глупого работяги!

– Жень, ты как всегда категоричен! – рассмеялся Вадик. – Скажи лучше, чего ты решил имидж сменить?

– Да, просто жутко интересно! – поддержала его Леся.

А чего тут, собственно, интересного? Подумаешь, решил немного отпустить волосы – не ходить же всю жизнь с одной и той же короткой стрижкой!

Однако сам этот вопрос был очень показательным для всего вечера. То, что было интересно им – культивирование цветочков (Олеся), виртуализация мира, теннисные баталии (снова Олеся), ницшеанские огрехи – было не особо интересно мне. А то, что интересовало меня – политика, инвестиции, женщины, яхты (я как раз присматривал себе одну), – вгоняло их в скуку или апатию.

Казалось, что с университетской скамьи мы изменились настолько, что у нас больше не осталось общих интересов. Нет, мы, конечно, могли поддерживать светскую беседу, понимающе кивая и задавая дежурные вопросы. Но это только сильнее подчеркивало, насколько мы стали друг от друга далеки.

На этом фоне наш неуклюжий спор о скуке и компьютерах казался просто шедевром понимания и заинтересованности.