Вторая Нина

И вдруг отступила в невольном молчании…

Передо мной стоял мой отец.

Но не прежний, милый и снисходительный отец, тот ласковый, неизъяснимо добрый батоно-князь, каким его все знали не только в нашем доме, но и во всем Гори. Нет. Этот седой, величавый генерал с гордой осанкой, с сурово сдвинутыми бровями и мрачно горящим взглядом, это не был князь Георгий Джаваха – мой любвеобильный, всепрощающий, ласковый дядя-отец. Мрачным, горящим взором взглянул он мне в самые глаза. Я не выдержала взгляда этих глаз и опустила свои.

– Нина! – произнес он сурово. – Должен ли я объяснять тебе, что ты поступила нечестно?

Если бы мне сказал это не он, а кто-либо другой, я сумела бы ответить. Но перед ним я молчала – я должна была молчать.

– Ты поступила нечестно, – неумолимо продолжал он, – ты обидела твоего старого отца.

– Папа! – крикнула я, и мой голос зазвенел непривычными для него нотами необычайного волнения…

Но он перебил меня, продолжив строго:

– Ты обидела, огорчила и оскорбила меня. Больше того, ты осрамила меня на весь Гори.

Дочь всеми уважаемого, честного царского служаки, боевого генерала, оказывается, ведет тайную дружбу с опаснейшим из окрестных душманов, с грабителем и вором, убившим немало людей на своем веку…

– Это неправда! Неправда, папа!

– Молчи! Что ты знаешь? Дитя! Ребенок!

И он гневно топнул ногой.

Глаза отца, поднятые на меня, горели мрачным пламенем.

– Я прощаю шалость… Прощаю дикость, Нина… Но не ложь… Но не ложь, клянусь Богом! Лжи я не прощу.

– Я не лгала тебе, отец! Я не умею лгать, – вскричала я в порыве отчаяния.

– Ты скрыла от меня. А это не то же ли, что ложь, Нина? – произнес он с укором. – Где ты встретила Керима? Где познакомилась с ним?

– В Уплисцихе, отец! – ответила я твердо. – В пещере… Во время грозы. Он спас меня в ту ночь, когда я вывихнула руку и потеряла Смелого.

– Я не верю тебе, Нина, – покачивая головой, сказал он, – ты нарочно говоришь так, чтобы я был снисходительнее к Кериму. Разбойник не выпустил бы тебя из своих рук без выкупа, без пешкеша…

– Но то разбойник, а ведь Керим не настоящий разбойник, папа, – попробовала возразить я.

Но он уже не слушал меня. Лицо его было по-прежнему сурово и мрачно, когда он сказал:

– Не лги, Нина! Не унижай себя. Я не поверю тебе. Я не забуду твоего поступка. Ты открыто держала сторону этого бродяги и шла против меня, твоего отца, который… который…

Он остановился на минуту, сдерживая охватившее его волнение.