Детям за 20

Но вы вернете.

Вернете всё.

Ловите своих на взлете.

Дракон дракона видит издалека.

* * *

P.S: Не претендую на оригинальность, с теплом – Дане

Сидерос, Лемерт, Княжне, Джеку-фонарщику, прочим любителям, исследователям Существ, – и, конечно, самим

Существам.

Мне не нравится, что в основном тексты про подменышей и найденышей сводятся к мысли: «Бедный

хроменький единорожка, эк тебя занесло».

Перестрахуюсь, уточню прозой.

Если ты ДРАКОН, так, с

ка, ЛЕТАЙ. Простите, вырвалось.

Весна

Когда до осени было пятнадцать дней, доктора сказали,

– завтра лучше не будет.

Надо быть уверенней и сильней… Носили воду

в пластиковой посуде,

а она скулила, как плачут псы взаперти, обо всем своем

небудущем сожалея,

и плита, давно лежащая на груди, становилась тяжелее.

И тяжелее.

У нее был мальчик, выпавший с первым снегом. Но

потом вернулся. Выдержал до конца.

И пока ходила – радовался побегам, а потом стирал

слезинки с ее лица.

И она – с его. Потом отключились руки.

Он уехал к ней и с ней разделил кровать,

успокаивал по ночам, облегчая муки, не давал сдаваться,

плакать и умирать.

Рождество. Морозы были по минус сорок, но она смотрела

только из-за окна.

И ослепла. Метастазы пошли в подкорок, на глаза упала

мутная пелена.

Через пятеро суток боли, в последних числах, под куранты

зачем-то снова пыталась встать.

Осознала, что загадывать нету смысла.

Поняла, что не умеет уже мечтать.

Бесконечные иголки, штифты и трубки, терапия, рвота,

капельницы и сны,

Ни слова, ни сожаления, ни поступки не помогут дожить

до первого дня весны.

Никогда не поздно все начинать сначала, только если

ты еще не пришел к концу.

И она не причитала и не кричала, а сказала через ломкую

хрипотцу:

«Я люблю тебя. Прости, что все время плохо. Принеси,

пожалуйста, сока или воды».

Он погладил ее по носу. Четыре вдоха. «Мы не будем

пасовать из-за ерунды».

Он ушел.

И она пошла, замирая слепо. Но любовь верна, доверчива

и ясна.

Он вернется к ней со стаканом воды на небо.

Все, конечно, будет.

И будет опять

Весна.

Он сорвался в Питер с одной сигаретой.

И разорванным рюкзаком,

на котором скрепками выбил кредо:

The Road is our Home!

Он подумал: «Эти тупые танцы.

Все по кругу. И всюду врут.

Только объявления новых станций

– это искренне. Мой маршрут».