Собрание сочинений в двух томах. Том I

Стрежнев думал, будет ли завтра машина, чтобы уехать обратно: «Чести у этого начальника мне не выработать, да уж и поздно… Да и не к чему… Нет, Панкратыч не оставил бы зимовать тут свой катер…»

День уходил. За рекой на горе отсвечивал еще в низком солнце тусклый покосившийся крест на куполе старой церкви. С больших деревьев под церковью то взлетала с криками целая туча галок, то снова садилась, растворялась в темной паутине сучьев… Скучно все это было.

Стрежнев долго глядел туда, потом спросил:

– До скольки чайная-та?

– Не знаю, до восьми, наверно.

– Так хоть бы пожрать, что ли, да ночевать надо куда-то. А завтра, может, обратно машина будет.

– Пойдем… – безразлично ответил Семен. – Только надо бы сумки в трюм бросить, вороны растреплют…

Все, что привезли, они затащили в катер, замкнули. Потом поднесли поближе к корме винт, бросили его в снег и, отряхиваясь, пошли за реку в село, где возле церкви была чайная.

В чайной почти никого не было. Они взяли к ужину бутылку водки и по кружке пива.

Сели возле окна и сверху долго глядели на просторное белое заречье.

Один-одинешенек среди снежной равнины, как ворона в поле, чернел их катер. Тенью обозначался занесенный на гривах кустарник, а в густую шубу бора четко, кусочком сахара, втискивалось побеленное двухэтажное здание – главная сплавная контора.

Стрежнев из тепла и уюта оглядывал мир, потягивал пивцо… «Хорошо бы еще ни о чем не думать… – Старался он отвлечь себя размышлением о пенсии, о том, что ждет его вот такая жизнь – без суеты, в тепле.

 – Рублей восемьдесят будут давать, – подсчитывал он, – картошка, грибы – все свое. Хватит. И не надо больше трепать нервы, кланяться кому-то, ездить…» И он снова взглядывал в окно и почему-то сразу же видел квадратный белый домик конторы, и становилось ему не по себе. Он поглядел на Семена, стараясь угадать, о чем думает тот.

Семен оторвался от окна, вздохнул:

– Завтра звонить будет.

И он кивнул за реку на домик. Стрежнев понял, да и сам знал, что начальник не сегодня завтра обязательно будет звонить в главную контору, спрашивать, как приступили к ремонту «девятки».

И он удивился, почему это его волнует, но ничего не ответил Семену, а встал и принес от прилавка еще одну бутылку, чтобы ни о чем больше не думать – все, все забыть!..

Скоро не стало видно ни катера, ни домика, – сумерки сгущались. В робком свете чайной не очень отчетливо различали они уж и друг друга. Но зато на душе у обоих будто порассвело.