Неровня. Повесть

Она сразу поняла – девушка не из деревенских. – Раздевайся, сейчас чайку поставлю, согреешься.

– А где у вас ванная? – наивно спросила Валя, снимая пальто.

– У нас отродясь её не было. Давай я тебе из чайника полью. Умоешься. Кстати, туалета тоже нет. Все удобства на улице.

«Как на улице? – опешила Валя, пытаясь представить эту картину. – Холодно же…»

Никитична вопросительно посмотрела на сына. Ничего не сказав, поставила на лавку таз. Включила керогаз, чтобы согреть чайник. Иван помог Вале снять пальто.

Предложил присесть. Валя села на табурет и стала рассматривать кухню. Ничего особенного: никаких обоев, картин, даже люстры нет. Дом из брёвен, одинокая лампочка с тусклым светом, потёртый деревянный стол, четыре табурета, лавка, печь, открытые полки, пожелтевшие со временем, – и всё. Бедновато.

– Ну, вот, – отключив керогаз, хозяйка налила кипяток в ковш и разбавила с холодной водой из ведра. – Давай полью.

– Мам, есть что на ужин? Мы голодные, – негромко спросил Ваня, заглядывая в кастрюлю.

 – Жаль, телеграмму не получила. Видимо…

– Из съестного только сало. Могу гренок нажарить, – поливая на руки Вали, ответила женщина. – Молочка могу предложить с хлебом.

– Сало? – поморщилась Валя, стряхнув руки.

– Очень жирное, с чесночком, – Никитична облизнулась и подала вафельное полотенце, на котором во всей красе виднелись застарелые жёлтые пятна.

– А можно другое? – Валя вновь состроила брезгливую мину.

Никитична пожала плечами и ушла в комнату. Послышался скрип дверей старенького шифоньера.

Вернувшись, женщина принесла другое полотенце.

– Новёхонькое, – поглядывая на сына, протянула девушке рушник. – Ну так что, сало будете?

– Ещё как, мамуль, – отозвался Ваня. – Заодно картошки нажарим, достанем солёных огурцов.

– Это можно, – улыбнулась мать. – Сало в сенцах, сейчас принесу. А вот за картохой полезай в подпол.

Ваня послушно отодвинул ногой половик, нагнулся и потянул на себя небольшое железное кольцо, прикрученное к полу.

«Дверь» подпола поддалась с тяжёлым скрипом, и перед Валюшей предстало тёмное углубление, напоминающее огромную яму. Приподнявшись, девушка с интересом заглянула в мрачную пустоту.

– Держи керосинку, – Никитична передала сыну лампу. – Полезай, а ведро я тебе подам.

Женщина вышла в сени. Немного погремев чем-то звонким, принесла в дом банку, набитую шпиком доверху, и дырявое ведро.

– Какие огурцы поднимать? – голос Вани звучал будто из-под земли.