Литера «Тау»

– Думаешь, она пришла отомстить? – спросил он, перезабрасывая удочку.

– Не знаю. У нее неоднократно была такая возможность, но она не воспользовалась.

– Или она просто хотела исполнить свою детскую мечту – например, была влюблена в тебя когда-то – но не хотела проходить через объяснения. Видишь, в семье у твоего почти канонизированного друга тоже есть малодушные люди. Так что не ты один упал в собственных глазах на самое дно. Возможно, и она тоже. А еще может быть, что она простила тебя, и ей тоже из-за этого стыдно – ведь ты явился причиной смерти ее брата.

Сальвадор не ответил. Обхватив себя руками, он смотрел куда-то под ноги.

– Ты прав, Ансгар Фридрихович, – сказал он. – Возможно, все, кто бескорыстно помогает другим, всего лишь непрерывно врачуют собственные раны. Как я.

Ансгар коснулся его плеча.

– Поверь, мне куда приятнее сопереживать такому человеку как ты, чем моим обычным клиентам, расстроенным из-за того, что дядя помер, не отписав им квартиру в спальном районе.

Сзади послышался шорох.

– Я не помешал? – спросил Ваня. – Я могу прийти позже…

Сальвадор повернулся к нему всем телом, легко перекинув ноги через скамейку.

– Нет, Ваня, – сказал он с улыбкой. – Пока тебя нет, мешать особенно нечему. Без тебя жизнь останавливается повсюду.

Ваня хмыкнул.

– Там заказ новый, Ансгар Фридрихович. Бабка какая-то, километров пятьдесят до нее. Поедем?

– Поедем, – Ансгар поднялся и вытащил удочку – все равно не клевало. – Буди нашу красавицу, скажи, что практика продолжается.

*

– Итак, баба Клаша, которая померла, не поведав никому, куда спрятала бухгалтерские книги. А в магазине через неделю проверка.

Глуховатый голос господина Мерца стал, казалось, немного злорадным – будто ему самому предстоит эту проверку проводить. Он застегивал куртку и щурился на заходящее солнце, еще заметное сквозь ветви деревьев. Выключил мобильник, не глядя, сунул в карман. Первый раз промахнулся, но поворачиваться не стал, любовался закатом.

Ваня вдруг подумал, что вот он, Ансгар, хоть и великий некромант, но величие – лишь одна из его сторон. В остальном он такой же, как все люди. Так же ошибается, и так же уязвим. Точно так же может на дороге не туда наступить, например. Хорошо если просто в какашку, а то ведь и ногу себе сломать может, или руку. И когда он погружается в это свое условное время, он тоже не застрахован от ошибки.