Сонеты

Итак – мой остов днем, а ум ночной порою

Не могут получить желанного покою.

28. «Как возвратиться мог я бодрым и веселым…»

Как возвратиться мог я бодрым и веселым,

Когда отягощен был путь трудом тяжелым

И тягости дневной не облегчала тень,

Когда день ночь теснил,

а ночь томила день —

И оба, меж собой враждуя, лишь зарями

Сближалися затем, чтоб угнетать меня,

Один – трудом дневным, другая же, скорбя,

Что я тружусь один, – слезами и мольбами.

Чтоб угодить, я дню твержу, что ты светла

И свет ему даешь, когда на небе мгла,

А ночи говорю, что взор твой позлащает

Глубь тьмы ее, когда в ней месяц потухает.

Так умножает грусть мне

каждый новый день,

А ночь, сходя вослед, усиливает тень.

29. «Когда, гонимый злом, Фортуной и друзьями…»

Когда, гонимый злом, Фортуной и друзьями,

Оплакиваю я несчастие свое,

Стараюсь твердь смягчить

напрасными мольбами

И проклинаю все – себя и бытие;

Когда я походить желаю на благого,

Иметь его черты, иметь его друзей,

Таланты одного и доблести другого

И – недоволен всем, всей внешностью своей:

Тогда – хоть я себя почти что презираю —

При мысли о тебе, как ласточка с зарей,

Несущаяся ввысь над дремлющей землей,

Свой гимн у врат небес я снова начинаю,

Затем что, раз в любви явившись богачом,

Не поменяюсь, друг, я местом с королем.

30. «Когда, в мечты свои душою погруженный…»

Когда, в мечты свои душою погруженный,

Я вспоминаю путь,

когда-то мной пройденный,

Мне много вспоминать приходится потерь

И сгибшее давно оплакивать теперь.

Отвыкшие от слез глаза их вновь роняют

По дорогим друзьям, что мирно почивают —

И, плача о своих остынувших страстях,

Я сетую о злом оплаченных мечтах.

И я над чашей зол испитых изнываю

И в памяти своей, скорбя, перебираю

Печальный счет всего,

что в жизни пережил,

Выплачивая то, что раз уж уплатил.

Но если о тебе при этом вспоминаю —

Всем горестям конец: я счастье обретаю.

31. «Мой друг, в твоей груди сердца те обитают…»

Мой друг, в твоей груди сердца те обитают,

Что – думал я – в стране теней уже витают;

Царят же в ней любовь с утехами ея

И для меня давно погибшие друзья.