Фея

Мелкий тощий клоп в смешных трусиках смотрел на него снизу вверх, топорща домиком бровки. При этом увлеченно ковырял пальцем в носу.

– Паш, ты мне принес гусеницу?

– Какую гусеницу? – вглядываясь в лицо ребенка, медленно произнес Павел. – Ты кто?

– Ты обещал. Гусеницу. Зеленую, – клоп вытащил из носа палец и, скатывая катышек, сделал обиженное лицо. – Чтоб я ее в коробок, а потом из него бабочка вылезет.

Павел, опустившись на колени, смотрел на это чудо и глотал слезы. Брат. Последний раз они виделись, когда ему было под сорок.

– Андрюшка… Ты где был?

– Спал. С мамой. Ты дурак, что ли? Я писять, включи свет.

Прошлепал в коридор, дернул над головой ручку, открыл дверь.

– Включи!

Павел опомнился, вышел следом, нажал клавиши – сразу все. Оглянулся. В коридоре стоял трельяж. Тумба с тремя зеркалами. Два по бокам складывались в середину, как книжка, а в рабочем состоянии очень удобная штука, можно со всех сторон себя видеть. Он встал напротив. Это был пиздец.

В зеркале отражался какой-то гоблин. Освобожденный только что из Бухенвальда. Тощее тельце с двумя торчащими из убогих с желтыми разводами плавок палками. Пианино выпирающих ребер, острые ключицы, полное отсутствие хоть какого-нибудь мяса вообще везде. Завершала это все голова. Длинные слипшиеся торчащие волосы, удивленно поднятые брови, уши лопухами, гладкое, как тесто, испуганное, вытянутое, словно у инопланетянина, вниз лицо. Единственное, что выпадало из этого убогого натюрморта – глаза. Это не были глаза ребенка. Тяжелый, злой, уставший взгляд более чем взрослого человека.

– Ты еще не одет?

Мама, уже сменившая домашний балдахин на однотонное зеленое платье, снявшая бигуди, возя на ходу по губам помадой, ткнула его в спину. – Бегом давай!

– Мам, дай трусы чистые.

– Зачем? – плюнула она в синюю коробочку, ерзая в ней маленькой щеточкой.

– Я в душ, – глядя, как она намазывает на ресницы получившуюся смесь, сказал Павел.

– Ты же в субботу купался.

Мама подправила пальцем лишнее, распрямилась, покрутилась, оглядев себя со всех сторон, сняла с вешалки желтый жакет.

– Все, я побежала. Каша на столе, после школы не забудьте дома убраться.

«Мы были самостоятельные», – глядя на закрывшуюся за ней дверь, подумал Павел. Грохот обрушившейся в унитаз воды заставил обернуться.

– Выключи, – Андрей вытянул палец в сторону выключателя. – А ты почему не в школе? – засунул он этот палец в нос.