Фея

В квартире почему-то пахло грилем. Вернее, воняло какой-то мясной гарью. Это вернулось обоняние.

Смысла вылеживать не было. Вздохнув, потер ладонями лицо, встал, закрыл окно и поплелся на кухню.

– Живой?

Павел сел на табурет, привалился спиной к стене, уткнулся в нее затылком и закрыл глаза.

– Понятно.

На удивление бодрый и свежий Леха сидел напротив и поджаривал портативной горелкой нанизанную на вилку сосиску. Та шкворчала, пузырилась и изгибалась как живая. В кухне, не в пример комнате, было чисто.

Посуда вымыта, мусор собран, даже пол протерт, судя по стоящей в углу швабре с мокрой тряпкой.

– А по-человечески на сковородке никак?

– Хочешь?

Павел покосился на протянутую вилку с надкусанной, в волдырях сосиской, на ехидную жующую рожу, и его замутило.

– Я в душ.

Прооравшись в унитаз, ополоснул холодной водой лицо, взял с полки тюбик, щетку и, наконец, посмотрел в зеркало. Опухшее, будто избитое, давно небритое лицо, слипшиеся волосы, красные после натужного разговора с унитазом глаза, мешки под ними и, если бы зеркало передавало перегар, то картина была бы законченной.

Опершись на раковину, выдавил в рот пасту и, подавляя новые желудочные позывы, поелозил щеткой. Ополоснул еще раз лицо, стянул трусы и залез в душевую кабину.

– Ожил?

Леха сидел на подоконнике с чашкой кофе в одной руке и сигаретой в другой. И еще он улыбался. «Сволочь», – позавидовал Павел. Немного посвежевший телом и мозгом, с полотенцем на поясе прошел к шкафу, натянул чистое: носки, джинсы и толстовку.

– Ты что как зомбак? Херово так, что ли? – Леха поставил на стол чашку с кофе. – Давай! Бодрит. Может, поешь все-таки? Если этот солидол не лезет, давай дошик запарю. Бульончик точно зайдет.

Павел смотрел на этого здорового бородатого увальня и вспоминал, как три года тому назад Леха поскребся в окно его «газели» на стоянке перед домом, когда он приехал после тяжелого трудового дня и собирался опрокинуть чекушку.

Любил он подниматься домой уже в настроении. Вернее, без него там нечего было делать. Каждый раз, припарковавшись, откупоривал заранее купленные ноль двадцать пять, выпивал в два приема и полчаса-час сидел, слушая радио и ни о чем не думая. Общая с супермаркетом парковка, естественно, была давно освоена попрошайками всех мастей, поэтому на очередной стук в боковое стекло Павел, уже собравшийся каркнуть свое дежурное «Иди работай!», даже не обернулся.