Обручальное кольцо блокады

– Мой муж тоже уезжает на фронт, – после паузы тихо сказала Екатерина Александровна и опустила голову.

Я ничего не ответила, в моих мыслях было одно: мою маму могли забрать на фронт! Мою мамочку, такую молодую и красивую куда-то на фронт! А что будет со мной и Лидой?! Я не знала, где находится этот «фронт», но мое представление о нем начало формироваться: это где-то далеко и что-то непонятное.

После работы я вернулась домой и застала у нас в гостях Веру, они с мамой пили на кухне чай. Вера оторвала взгляд от стола, поздоровалась со мной и опять опустила глаза.

Они были красные от слез.

– Я пойду, – вставая, сказала она, – если что-то нужно, приходите.

– Максима призвали на фронт, – ответила мама на мой вопросительный взгляд, когда Вера ушла.

– Фронт, фронт… У меня складывается впечатление, что туда едут все! – я присела на место Веры и отодвинула ее кружку.

– Большинство мужчин заберут…

– И Яна?! – я вскинула голову от этой неожиданной мысли, которая кольнула меня прямо в сердце.

– Лизонька, Ян в армии, он, скорее всего, уже на фронте, – ответила мама, положив свою руку на мою.

К новости о Максиме я осталась равнодушной, следов от первой любви у меня не осталось, как, впрочем, и обиды на него, он мне был безразличен. Другое дело Ян! От мысли о том, что там его могут убить, у меня закружилась голова.

– А Гер?! – вдруг вспомнила я. – А Гриша?!

– Думаю, Гер тоже уже на фронте, – ответила мама.

Я опустила глаза в ту же точку, куда смотрела до этого Вера, и замерла.

Если бы взглядом можно было прожечь деревянную столешницу, на том месте была бы уже большая дыра. К моему представлению о фронте добавилось еще одно определение: это что-то страшное.

– Я схожу к Кире… – тихо произнесла я, вставая.

Глава 15

Я быстро спустилась по лестнице и выбежала на улицу. Вечернее солнце играло в лепестках ромашек, растущих у нас во дворе. Девочки в летних платьицах играли в классики, начерченные мелом на асфальте, в траве прыгали маленькие желторотые воробышки.

Было так тепло, уютно, спокойно и обыденно, что мысль о фронте и войне мне уже казалась нереальной. Я перешла улицу Рубинштейна и нырнула в арку дома напротив. Во дворе я встретила нашего почтальона, Марию Ивановну, как всегда, с большой сумкой через плечо. Это была приятная пожилая женщина невысокого роста и иногда казалось, что сумка больше нее самой.