Обручальное кольцо блокады

– Надеюсь, что нет, – ответила она, – может и правда были какие-то причины…

Прибежала Лида и радостно начала рассказывать какую-то историю, но у меня было не то настроение, чтобы слушать ее, и я ушла к себе в комнату. Я надела домашнее платье, а нарядное повесила в шкаф.

– Будет ли еще повод тебя надеть? – прошептала я.

В открытое окно ворвался порыв ветра и скинул на пол листы бумаги со стола. Я собрала бумагу и прикрыла окно. В моих руках были варианты письма Яну, я утром пыталась сочинить что-то интересное и не очень грустное.

Я посмотрела на них, разорвала и выкинула в корзину.

– Все это ложь! Не хочу ничего придумывать!

В мирное время мы писали друг другу длинные письма, рассказывали разные случаи, делились мыслями, мечтами. Сейчас нет смысла делать тоже самое, потому что это невозможно, ситуация другая, и все мои красивые истории звучат фальшиво. Сейчас письмо – это средство сообщить, что мы живы. Каждый приход почтальона для меня стал жизненно важным, потому что он приносил мне письмо от Яна, и мне не так было интересно, что в нем написано, гораздо важнее было то, что оно написано, а значит Ян жив! Однако сегодня я увидела, что приход почтальона несет и другие вести…

«Дорогой Ян! У нас все хорошо, в городе спокойно.

Я люблю тебя и жду твоего возвращения!». Я запечатала конверт.

– Я больше не буду терять время на сочинения, – сказала я конверту, – главное передать скорее весточку Яну, чтобы он знал, что у меня все хорошо!

А у меня действительно было все хорошо: непосредственной угрозы моей жизни и жизни нашей семьи не было, у нас дома была еда, вода, чистая одежда, я привыкла к работе медсестры и мои маленькие пациенты меня любили.

Основные мои страхи были от неизвестности, правильно сказала Кира, переживать надо тогда, когда проблема придет, а не как я, придумывать проблемы в голове.

И я создала в своей голове мир, в котором с нашей семьей ничего плохого не случится, а новости о войне я знать не хочу. Однако я все равно слышала разговоры о том, что началась очередная мобилизация, о том, что враг занял несколько городов недалеко от Ленинграда, о том, что пал Чудово, а значит, перерезана железная дорога между Ленинградом и Москвой.

– На фронт уже берут женщин! – воскликнула Наташа, когда мы с медсестрами сели за стол обедать.

– Как я поняла, только тех, кто хочет, – ответила Екатерина Александровна.

– И кто-то хочет? – подала голос из дальнего угла комнаты санитарка Варя.