Сеньора

Гордость и способность к самопожертвованию бразильской «травиаты» Лусии, Лусиолы-Светлячка («Лусиола»); ревность и нежность бывшей пациентки к спасшему ее в детстве врачу («Дива»); изощренная месть отвергнутой возлюбленной («Сеньора») – диапазон оттенков и переходов чувств, интересующих писателя, весьма широк.

Однако нельзя не заметить, что творческие поиски Жозе де Аленкара, знатока и ценителя всемирной литературы, проходят не в некоем вакууме – они находятся в точке пересечения нескольких литературных координат.

Они созвучны тому, что в других латиноамериканских литературах в те же годы делают его собратья по перу – каждый на своем национальном материале. Так, весь континент зачитывается романом колумбийца Хорхе Исаакса «Мария» (1867), романтической идиллией на фоне изумительной южной природы. Опасность другого лика романтического жизнестроительства – байронизма – демонстрирует мексиканец Игнасио Мануэль Альтамирано в романе «Клеменсия» (1869). Темы, близкие к затронутым Аленкаром в «Сеньоре», разрабатывает и крупнейший чилийский прозаик Г. Блест Гана в «Арифметике в любви» (1860) и «Уплате долгов» (1861). И если с Хорхе Исааксом у Аленкара общий учитель – великий французский романтик, «певец природы» Шатобриан, то с чилийским писателем бразильца сближает преклонение перед гением Бальзака.

«Уроки» Бальзака, научившего литературу говорить не только о чувствах, но и о власти франков, су и луидоров, не проходят бесследно для автора «Сеньоры». Любители бальзаковской прозы сразу заметят параллели, аллюзии и отсылки к произведениям французского мэтра: жертвенное служение домашних молодому денди Фернандо Сейшасу напомнит историю Растиньяка и его семьи из романа «Отец Горио».

Унизительная сцена в опере во многом повторяет эпизод из «Утраченных иллюзий», а метаморфоза, произошедшая с Аурелией после получения наследства – перемены в судьбе скромницы Модесты Миньон из одноименной повести Бальзака. Впрочем, никто из современников, узнавая эти реминисценции, не упрекнул бы Аленкара в заимствованиях: он переводит французский пример в область общечеловеческих драм и прослеживает их преломление на бразильском материале. Вместо су и франков у него мильрейсы и конто, бразильские предрассудки и условности, возможности национальной жизни, среды, воспитания, традиций. Внутренний мир его персонажей сформирован именно национальной действительностью, и автор выступает как исследователь противоречий именно бразильской души.