Игра слов

Наверное, можно было обойтись и без столь радикального маскарада, да Яна перестраховывалась, к тому же её артистичную натуру забавлял и радовал этот спектакль. Переодевалась Яна в гранитной мастерской недалеко от редакции, для чего заранее задружилась с работниками, они разрешали ей проходить в одно из дальних помещений и там менять облик. В настоящем образе Яна заходила и выходила через главные двери, в рабочем – пользовалась дверью со стороны двора.

Сложнее всего было изменить не образ, а манеру общения.

Вежливость и мягкость с детства укоренились в Яне где-то на уровне базовых инстинктов, она боялась кого-нибудь обидеть, а если всё-таки нечаянно обижала, то очень переживала. Она ненавидела конфликты и, хоть у неё было своеобразное чувство юмора, любила, чтоб всё шло мирно, уютно и по-дружески. Но воспоминания о том, чем это обернулось на предыдущей работе, придали ей сил. Хмурость, бурчание, недовольное шипение Яне, от природы улыбчивой и незлобивой, поначалу давались непросто. А уж как трудно повышать голос на коллег и выдерживать их растерянные, обиженные взгляды! Зато все быстро поняли, что к ней лучше без необходимости не соваться, и она заканчивала работу вовремя. Вернее, раньше, чем если бы ещё тратила себя на рассусоливания.

Работы было много, потому что большинство журналистов трудились, как Яна это называла, по принципу Никиты Антонова – кое-как сделал, и ладно, скажите спасибо. А исправлять это «ладно» приходилось ей. Она понимала: скромные деньги не вдохновляют на титанический труд.

Мечта любого начальника – высококлассный, выполняющий двойную, а лучше тройную норму специалист с зарплатой кладбищенского сторожа; смешно и несправедливо, ясно, почему люди предпочитают экономить время, силы и не жаждут целиком посвящать себя обязанностям, за которые им определённо не оплачивают. Одна загвоздка: кто-то всё же вынужден выполнять свою работу тщательно и добросовестно, чтобы газета выглядела достойно. Если журналист пишет статью небрежно, с ней потом мучается редактор, которого, между прочим, тоже золотом не осыпают. Редактору точно так же недоплачивают, но ему не на кого перекинуть свои обязанности (да, есть следующая ступень – корректоры, но у них другие функции), и он вынужден их выполнять, как бы ни хотелось тоже пофилонить в знак протеста. Такой вот этико-экономический парадокс.

Неприязнь журналистов – не всех, но некоторых – к Яне была взаимной.