Грустный мир

Весельчак только хотел захлопнуть его, чтоб полюбоваться узорами на крышке, как маг вскрикнул:

– Не трожь! Подожди же ты! – и схватился за сердце. А потом пару раз провел своими паукообразными пальцами над медальоном, беззвучно бормоча что-то под нос, и продолжил: – Как только ты его закроешь, переместишься в другой мир, грустнее которого ничего нет. Хочешь – не хочешь, а серьезности придется научиться. Вернуться сможешь, только когда по-настоящему изменишься. Тогда и только тогда медальон откроется. Снова захлопнешь его и очутишься здесь.

– Спасибо! – Весельчак неосознанно улыбнулся самой широкой улыбкой из своего арсенала и только собрался захлопнуть медальон, как…

– Стой, ты! Неужели рассчитывал, что я такие сокровища даром раздаю?! Ну и люди пошли… Хотя, – маг смерил гнома уничижительным взглядом, – ты ж и не человек вовсе. Неважно, – он махнул рукой. – В том грустном мире ты должен найти кое-что. Думаю, описать это я не смогу, поэтому дам тебе рисунок. – Маг протянул свиток. – Вот теперь можешь закрывать!

Весельчак взял бумагу и в предвкушении потрясающего приключения с широченной счастливой улыбкой под седой бородой захлопнул медальон.

Он почувствовал, как его с силой рвануло за ноги и закрутило. Перед глазами мелькали разноцветные пятна. Его начало подташнивать, зря он на завтрак проглотил три вишневых пирога. Весельчак подумал: довольно забавно, что содержимое его внутреннего мира хочет выбраться наружу именно в тот момент, когда он сам находится где-то между мирами.

Но смеяться не стал. На всякий случай рот лучше держать закрытым. Когда Весельчак смирился с неизбежностью извержения внутреннего мира, все резко закончилось. Он жестко приземлился на пол. Какое-то время он простоял с закрытыми глазами, борясь с рвотными позывами, пока не услышал:

– Эй, придурок, чего встал на дороге?

Мастер

Гном распахнул глаза, намереваясь дать обидчику искрометный ответ. Но открывшееся зрелище лишило его дара речи. На фоне темного неба без единой звезды чернели огромные царапающие небо дома, больше даже, чем самая высокая башня королевского замка.

В многочисленных окошках желтел яркий свет. Вокруг все мигало и переливалось. Прямо на стенах домов сверкали надписи, танцевали нарисованные человеческие женщины. Они освещали улицы больше, чем полная луна в безоблачный день, и было светло как днем! Вокруг сновал народ, выше его на две головы – точно люди. Все шли куда-то по своим делам, не замечая его.