Магнитогорск – Москва

Хамоватого вида продавщица (раз в пять объёмнее Гурченко) недовольно откладывает книгу с кентавром и полуголой девицей на обложке, чешет живот. Мы переглядываемся и усмехаемся. Начальники сети кофеен, организуя здесь своё заведение, явно забыли сменить буфетчицу на бариста. Она подходит к стойке и нажимает кнопки на кофемашине. Аппарат чихает и громко жужжит, прежде чем приготовить напитки. С уличных громкоговорителей доносится голос диспетчера, сообщающий: «Поешпт понробушты двадшть мну». Всегда было интересно, они специально набирают людей, имеющих проблемы с дикцией, или это какие-то кодовые слова.

Продавщица отдаёт Андрею два стакана без крышки, достаёт шоколадку и с силой грохает ей о прилавок. Он кладёт на стойку три сотни, мы отходим и, уже не сдерживаясь, смеёмся в голос. Я делаю глоток.

– Вот у кого неудачный день, а вы что-то про свой говорите, – усмехается Андрей.

Я даже толком не могу проглотить напиток. Ещё немного, и он польется из носа. Будет шикарное завершение дня.

– Может, её тоже какой-нибудь мужик с ног сбил, – наконец я совладала с собой.

Мы продолжаем смеяться, когда выходим из вокзала.

И тут я вижу такое, что отбивает всё желание смеяться, резко замолкаю и останавливаюсь. Андрей никак не может успокоиться, держится за живот. Я толкаю его здоровым локтем и киваю на железную дорогу. На первом пути, перегораживая нам проход, стоит товарный поезд, конца не видно ни с одной стороны, ни с другой.

– О… Ого. Ничего страшного, – говорит он.

В его голосе ни капли волнения. – Пролезем под ним.

– Вы издеваетесь?! Я не полезу! Я в обход.

Кручу головой, иду налево и тут же торможу.

– Блииин!

Разворачиваюсь и решаю обходить справа. Делаю пару шагов, иду быстрее и вот я уже бегу. Конца поезда так и не видать. Нарастает паника. Сразу в голове проносится стадо мыслей: «Где паспорт? В чемодане. Вот идиотка! Деньги с собой, а карточка нет… Это всё неважно, я успею!» Бегу изо всех сил. В горле жжёт от сбившегося дыхания.

– Я с тобой, – догоняет меня Андрей.

Где-то на задворках сознания слегка режет слух обращение на «ты», но в данной ситуации это меньшее, что меня волнует. Кажется, вот последний вагон. Перрон здесь плавно сходит на нет, и начинается галька. Как только приближаемся к нему, видим, что рельсы немного заворачивают, а там за поворотом… ещё куча вагонов, в темноте не видно конца поезда. Я останавливаюсь, чуть не плача, не могу дышать.