Шепот души

Она подумала, что быстро от них отстанет и вернется к морю подышать. Но не тут-то было. Отец был готов раньше дочери и поторапливал, как мог. В дверь постучали ровно в восемь часов, они дружно вышли из корпуса. Не пройдя и ста метров отец сказал, что хочет посидеть на скамейке, и уютно уселся на самую близкую от них. Сима с доктором оторопели, но он быстро нашелся и сказал, что молодым людям не повредит погулять одним в такой прекрасный вечер. Сима медленно пошла по аллее, доктор быстро ее нагнал и заговорил о том, как Максим Петрович лечится.

Это тема быстро иссякла, и доктор сказал, что не пора ли им познакомиться. Она протянула руку и назвала имя Сима, он сказал: «Почему не Симонетта? Ведь так красиво звучит ваше полное имя». В санаторной карте отцом оказалось написано полное имя Симонетта. Девушка сказала, что стесняется своего полного имени: «Это моя бабушка назвала меня так в честь своей испанской подруги, с которой дружила и переписывалась долгие годы». Доктор посмотрел на Симу, но промолчал. Потом развернулся к ней всей грудью, наклонил чуть голову и представился Сергеем Викторовичем. Они пожали друг другу руки и пошли по аллее.

Смеркалось. Сима и доктор сели на скамейку. Девушка спросила, был ли он на фронте в лихие годы 1941–1945 годы. Сергей Викторович ответил утвердительно и стал рассказывать, как студентом медицинского института помогал врачам спасать раненых бойцов: «Несколько раз мы попадали под бомбежки, дважды чуть нас не взяли в плен, порой не спали по несколько суток, делая операции.

Многие остались в живых, и мы иногда видимся». Сима поделилась своей историей жизни, рассказала про фотографии на стене с семьёй отца, про то, как долго они были чужими, и как, наконец, она может сейчас сказать, что он ее родной отец. Сергей Викторович принял историю ее жизни близко к сердцу. Их разговор был доверительным и даже нежным. Голова Симы была легка, и она с таким удовольствием рассказала о себе, что с трудом понимала, почему это произошло. Вдруг душа ее наполнилась таким теплом к этому человеку, что хотелось расцеловать его в обе щеки или просто прижаться к его груди. Но он тихо сидел, низко склонив голову, и о чем-то думал. Она тихо позвала его. Они пошли по направлению к их корпусу. Проводив девушку, он сказал, не согласится ли она через день составить ему компанию и еще погулять по берегу моря, и сходить в кафе выпить по чашечке кофе. Он просто сказал, что у него таких свиданий давно не было, и, если что не так, просит простить его.