Шепот души

Сима много задавала себе вопросов, почему душа стонет и разрывается от боли, ведь все стало комфортнее…

Мироздание существует миллиарды лет и будет существовать, когда и меня не станет. Мы живем в микроскопической частице исполинской тайны и так и не получаем ответы на вопросы, не дававшие нам покоя что в детстве, что в юности. Есть ли жизнь на других планетах?

И что уж совсем скверно, время – необратимый процесс. И часто без видимой причины Сима все чаще ощущала страх и панику в сердце и душе.

И Сима думала, что многие люди размышляют и задают эти же вопросы. Есть ли бог, и добр ли он? А если он есть и добр, то почему он допускает, чтобы люди страдали и мучались? Почему случилась великая война, унося столько людских жизней. Потери коснулись каждой семьи в стране.

Накануне войны Ленинград являлся вторым по величине городом Советского Союза. Одним из крупнейших культурных и промышленных центров. Его предприятия производили почти четверть продукции тяжелого машиностроения и свыше трети электротехнической продукции страны.

Ленинград был крупным центром судостроения, а ленинградский порт занимал важное место во внешней торговле страны.

С началом войны Вермахт стремился лишить Советский Союз его важного промышленного центра, способного снабжать армию современным оружием и боеприпасами. С падением Ленинграда немцы получили бы выход на Москву. Железное кольцо блокады мертвой хваткой сжимало город на Неве. Но город выстоял, и 27 января 1944 года прозвучал салют в честь окончания блокады Ленинграда.

Два десятилетия прошло с этого дня. Ленинград менялся. Город становился обновленным. Она его знала теперь, как свои пять пальцев. И хотя не была уроженкой этого города, но любила его. Много о нем читала, знала историю города. Он вдохновлял на поступки и развивал в плане интеллекта, имея большое количество архивов, библиотек, музеев. Город для неё обрел смысл еще и потому, что жил здесь родной человек.

Сима не называла отца никак, он тоже обходился только именем.

Квартира отца её угнетала. Фотографии жены и его любимых детей мучили душу. Со снимков смотрели на Симу лица счастливых людей, которые никогда не предполагали никакой беды. На них отец часто обнимал всех троих и глаза его лучились от счастья. Сима уже доживала четвертый месяц в этом доме, пытаясь абстрагироваться от фото, но это получалось плохо, и она всё время возвращалась в их счастливую прежде жизнь.