Маленькие женщины

Некоторые из их поделок были очень хитроумны: картонные гитары, старомодные соусники, обёрнутые в серебряную бумагу и превращённые в старинные светильники, великолепные одеяния из старого ситца, сверкающие жестяными украшениями из консервных банок для пикулей, и доспехи со столь же полезными ромбовидными кусочками блестящей прокладки, облекающей внутренность консервной банки и остающейся целой, когда с банки срезаются крышки. Самая большая комната в доме становилась сценой многих вполне невинных, но буйных увеселений.

Мужчины на эти увеселения не допускались, так что Джо могла играть мужские роли сколько душе угодно и получала особое удовлетворение, надевая желтовато-коричневые кожаные мужские сапоги, подаренные ей подругой, которая была знакома с дамой, которая была знакома с актёром. Эти сапоги да иссечённый разрезами дублет, когда-то использованный неким художником для какой-то картины, были основными сокровищами Джо во всех спектаклях. Малочисленность труппы вынуждала каждого из двух главных актёров брать на себя по нескольку ролей, и они несомненно заслуживают уважения за тяжкий труд, какой выпадал на их долю, когда приходилось заучивать три или четыре разные партии одновременно и то и дело быстро снимать и надевать то один костюм, то другой, да ещё режиссировать спектакль.

Домашние спектакли служили отличной тренировкой памяти, безвредным развлечением, и на их подготовку уходило много часов, которые в ином случае проводились бы в праздности, одиночестве или менее полезном обществе.

В рождественский вечер чуть больше десятка девиц взгромоздились на кровать, игравшую здесь роль бельэтажа. Они сидели перед голубым с жёлтыми узорами занавесом из мебельного ситца в самом лестном для актёров расположении духа – в нетерпеливом ожидании. Из-за занавеса до них долетали бесчисленные звуки приглушённого шёпота и шуршания, слабый дымок от светильников и порой возбуждённое хихиканье Эми, которой было свойственно в такие моменты впадать в истерику.

Но вот половинки занавеса разошлись, и «оперная трагедия» началась.

Единственная программка сообщала, что на сцене «мрачный лес». Он был представлен несколькими кустиками в горшках, зелёной бязью на полу и пещерой на заднем плане. Сводами пещеры служили рамы для сушки белья, а комоды стали её стенами; в пещере была небольшая жаровня, в которой пылал огонь, а на огне стоял чёрный котёл, и над ним склонялась старая ведьма.