Маленькие женщины

– А я вот не думаю, что настоящие юные леди могут радоваться и веселиться хотя бы на капельку больше, чем мы, несмотря на наши сожжённые волосы, старые платья, по одной перчатке на душу да на тесные туфли, выворачивающие наши лодыжки, если нам хватает дурости такие туфли носить.

И я думаю, что в этом Джо была совершенно права.

Глава четвёртая

Бремена

– О святые Небеса, как тяжело теперь снова вскидывать на плечи наши котомки и продолжать свой путь, – вздохнула Мег наутро после званого вечера, ибо каникулы уже закончились, а неделя развлечений вовсе не способствовала лёгкому возвращению к обязанностям, которые никогда не были ей по душе.

– Так жалко, что Рождество и Новый год бывают не каждый день! Вот было бы весело, правда? – откликнулась на это Джо, мрачно зевнув.

– Нам не следует и вполовину так весело проводить время, как мы это делаем сейчас. Но ведь это действительно кажется так приятно – устраивать лёгкие ужины с букетами цветов, посещать званые вечера, возвращаться домой в экипаже, читать, отдыхать и совсем не работать.

Ну, знаешь, как другие люди: я всегда завидую девочкам, которые так и делают. Я ведь так люблю роскошь, – призналась Мег, пытаясь решить, какое из двух потрёпанных платьев меньше всего потрёпано.

– Ну, у нас этого нет, и давай не будем ворчать, а вскинем на плечи наши котомки и двинемся вперёд, как это делает маменька. Могу только сказать, что тётушка Марч, как Старик-водяной, уж если привяжется – ни за что не отлипнет[23 - Старик-водяной (англ.

The Old Man of the Sea) – аллюзия на эпизод из сказок «Тысячи и одной ночи», где Синдбад-мореход, решившийся помочь старику, перенеся его через воду на плечах, потом никак не мог его сбросить. Устойчивое выражение «the Old Man of the Sea» приобрело значение «надоедливый, прилипчивый человек, от которого трудно отделаться».]; но я надеюсь, что, если я научусь тащить её на спине без нытья, она либо свалится сама, либо станет такой лёгкой, что мне на неё и внимания обращать не придётся.

Эта мысль раздразнила воображение Джо и привела её в отличное настроение, но Мег нисколько не просветлела, ведь её бремя – обучение четверых избалованных детей – казалось сейчас тяжелее, чем прежде. У неё даже не хватало духа прихорошиться, как обычно, надев на шею синюю бархотку, и уложить волосы так, чтобы причёска была ей особенно к лицу.