Женщины прощают первыми

Меховой салон в Риме, картинная галерея в Льеже, фарфоровый завод в Антверпене, три магазина в Нью-Йорке – это все, что я успела уловить из ее лаконичных распоряжений и переговоров с Артуром Сергеевичем. Об остальном известно только Господу Богу и адвокату Зборовски, импозантному мужчине, раз в три месяца прилетавшему из Нью-Йорка для отчета перед вдовой художника.

Несмотря на почтенный возраст, Казимира Львовна имеет хорошую память и деловую хватку. Об этом я могу судить из личного опыта: прибавку в десять долларов к моему жалованью она обсуждала в течение месяца и в конце концов дала только восемь.

«Чтоб не разбаловалась», – пояснила она на своем жутком, английско-польско-русском языке.

Как говорит Артур Сергеевич, ей есть на что умирать. А мне не на что жить. Та профессия, которой я успешно овладевала в течение четырех лет, как раз приносит мне ежемесячную прибыль, сопоставимую с надбавкой Казимиры Львовны. Профессия называется – актер драматического театра. В свое время я была выбрана из 43 претендентов на одно место и зачислена на курс известного мастера, который до сих пор уверен, что из меня вышел толк.

Да, толк есть, это точно.

Уроки драматического чтения мне явно пошли на пользу. Во всяком случае, Казимира Львовна моей манерой чтения довольна. И за это она ежемесячно платит мне двести долларов. И прибавку – восемь. За эти деньги я кормлю маму-пенсионерку, трехлетнего Митьку и своего бывшего мужа Матвея. Вообще-то, он Мотька и всегда был Мотькой, но после увлечения Солженицыным стал таким степенно-бородатым, что сразу же превратился в Матвея.

А меня стал звать Елизаветой, хотя до этого я была просто Ли. Жаль, что увлечение «великим Солжем» (определение Матвея) не влияет на трудоспособность.

Мотька как был лентяем, так и остался, даже превратившись в Матвея. Он три года пишет роман под названием «Муравейная сила». По-моему, даже из названия видно, что надеяться на этот роман – все равно что ждать, что столицу перенесут из Москвы в Петербург. Увлечение «Солжем» развило в Мотьке болезненную страсть ко всему натуральному – мясу, рыбе, фруктам.

Мою восьмидолларовую прибавку и треть зарплаты он съедает за две недели и снова просит. Испуганная Мотькиным аппетитом, я тоже было потребовала от Казимиры Львовны какой-либо прибавки или хотя бы увеличения рабочего дня и, соответственно, жалованья, но она так на меня посмотрела, что я испугалась, что лишусь и этого.

Помимо любви к чтению Казимира Львовна помешана на театре и кино.