Жонглирующий планетами

Я знал, насколько беспричинной и несправедливой по отношению к доктору Элдриджу была эта перемена настроений, и как остро он ее ощущал; и однажды вечером, когда я шел по темным и пустынным улицам, улицам, которые раньше кипели светом и жизнью, я вдруг решил навестить его в его лаборатории на Двенадцатой улице.

Закутанный в выцветший халат, при свете коптящей керосиновой лампы он перелистывал старый том в кожаном переплете, который, казалось, мог быть одной из первых работ Гуттенберга.

Доктор с тревогой спросил, слышал ли я, что европейские правительства ответили на заявления Соединенных Штатов о том, что они должны разделить с нами бремя сокращения генерации электричества.

Я рассказал ему, что узнал за несколько часов до этого, что, хотя их ответ был составлен на языке дипломатии, они категорически отказались рассматривать нашу просьбу.

Доктор взял яблоко из корзины, стоявшей у него под рукой, и принялся с энергичным хрустом уничтожать его.

– Это вполне соответствует тому, что я ожидал, – сказал он. – Вполне естественно, что страны старого света смотрят на наше бедственное положение с некоторым довольством, каким бы бесчеловечным оно ни казалось. Но, к несчастью для них, я боюсь, что их спокойствие не продлится долго, и, когда наступит момент, я думаю, они капитулируют так же быстро, как и мы.

– Вы имеете ввиду..?

– Что начиная с 25 августа Европа будет опустошаться так же, как и мы.

– Но почему не раньше – почему только мы страдали? Это правда, что мы лидируем в мире по использованию электричества, но, безусловно, это недостаточная причина.

– Это не причина, – и взгляд доктора блуждал по комнате, как будто он искал какой-то прибор для демонстрации теории.

Наконец, его взгляд остановился на корзине с яблоками, стоявшей у него под рукой.

– Возьмите одно из этих яблок, – сказал он, и я выбрал одно без пятен и протянул ему, но он отказался от него, выбрал другое, уже начавшее гнить, и протянул ему.

– Пусть это гнилое место будет Америкой, а другое – Европой. Теперь, чтобы изобразить Марс, я возьму еще одно яблоко. 4 августа, в начале нашего бедствия, относительное положение планет было таким, – и он держал яблоки, несколько наклоненные к плоскостям их эклиптики, в двух своих руках.