Жонглирующий планетами

Было ли это уничтожением? Неужели земля снова, как вначале, будет катиться в пространстве, не занятая никем, но несущая по своим водам могучие флоты, по своей суше великолепные города, и нигде ни одной человеческой души?

Был поздний вечер первого сентября, когда я получил послание доктора Элдриджа, призывающее меня немедленно приехать в Марс Хилл.

Я сел на поздний экспресс и вскоре был на маленькой унылой станции, которая стала еще более унылой, когда поезд уехал, оставив меня, начинающего свой путь к уединенному месту, где доктор Элдридж проводил свои дни и ночи в труде – не ради денег или славы, но ради общего блага народов мира.

Я знал, что он один, поскольку, хотя у него были помощники, они каждый вечер возвращались в город.

Сначала я увидел дымящуюся трубу завода – она тянулась прямо в небо, как огромный палец дознавателя, как будто она была наделена чувством и сама искала решение этой странной мировой трагедии.

Из его отверстия выходила тонкая струйка дыма, сначала прямая, а затем завихряющаяся в причудливые формы; когда я вошел в главное помещение завода – где находились огромный двигатель и динамо-машина, – оно было освещено желтым светом открытой дверцы печи, а изредка раздававшийся злобный треск множества проводов возвещал о том, что здесь, по крайней мере, электричество все еще властвует.

Я не увидел доктора Элдриджа и позвал его по имени. Ответа не последовало. Я позвал снова, громче, но ответа все равно не последовало.

Чувство подавленности, даже страха, которому я не мог найти объяснения, овладело мной.

Возможно, больше, чем я думал, напряжение последних страшных недель, напряжение нервов, мозга и сердца, сказалось на мне.

Глупые фантастические мысли навязчиво лезли в голову.

Предположим, что события последнего месяца были всего лишь сном, ужасным кошмаром, и что я очнулся на электростанции какого-то незнакомого города? Или, предположим, это одна из марсианских станций (сомневаюсь, что в последние дни я был в полном рассудке), и что меня заманили сюда на верную погибель?

Но тут я обратил внимание, что в руке у меня записка доктора Элдриджа, призывавшая меня сюда.

Возможно, при виде его имени я невольно открыл дверь в маленькую комнату – его личную лабораторию.

И я нашел доктора Элдриджа.

Он сидел за низким широким столом, который служил ему в качестве письменного стола. Его локоть опирался на стол, а рука держала перо, еще влажное от чернил. Он улыбался. Но он был мертв.