Жонглирующий планетами

По какой-то нелепой причине мне стало немного стыдно – как будто такая демонстрация силы была действительно немного неприличной. Я ничего не мог понять.

Конечно, подумал я, он преувеличил количество использованной силы, но хотя я от природы довольно силен, все же до несчастного случая я не мог похвастаться ничем выдающимся – и разве не я только что поднялся с больничной койки, а всего минуту назад едва мог стоять или ходить без поддержки?

Я заметил, что нервно сжимаю и разжимаю руки, и вдруг осознал, что они словно обожжены – стоило мне только подумать об этом, как боль становилась поистине мучительной.

Я взглянул на них. Они были в ужасном состоянии – особенно правая. Они выглядели так, как будто их сжимали куском раскаленного докрасна железа.

– В чем дело? – быстро спросил Лоуренс. Он наклонился над моими руками, разглядывая их своими маленькими черными глазками.

Затем он быстро поднял голову, и я увидел, как на его морщинистом лице появилось любопытное выражение – странное волнение, бледная вспышка триумфа, я готов в этом поклясться.

– Где он? – закричал он требовательно, его голос был резким и напряженным. – Что ты с ним сделал?

Он отбросил мои руки и быстро опустился на колени на пол, наклонил голову и начал что-то искать в тени двигателей.

– Эй, ты там! – крикнул он одному из мужчин. – Тащи фонарь! Боже! Если он пропадет сейчас… после всех этих лет… всех этих лет!

– Что пропадет? – тупо сказал я.

– Новый элемент, – крикнул он нетерпеливо. – Стелларит, как я его называю.

Он говорил раздраженно, как будто ему было почти невозможно сдержать себя в выражениях.

– Ах, это. – я неуверенно огляделась вокруг. – Да, конечно, он был у меня в руке. Должно быть, я уронил его, когда схватил маховик. Наверное, он где-то на полу, но, если вы не возражаете, не могли бы вы дать мне что-нибудь для рук? Они очень болят.

Действительно, воздух был полон черных, плавающих точек перед моими глазами, а радужные цилиндры меня сейчас мало интересовали.

Он почти огрызнулся.

– Подожди! Если он потерялся… Но этого не может быть! А, наконец-то свет. Теперь мы можем хоть что-то увидеть.

Он все еще продолжал поиски, и теперь мужчины помогали ему. Я отстраненно наблюдал за происходящим.

Затем меня охватил беспричинный гнев из-за их пренебрежения – их безразличия к моей очень серьезной боли.