Жонглирующий планетами

Газеты в памятное утро 6 августа 1907 года выглядели так, как они выглядят обычно после президентских выборов, когда приходят результаты из спорных штатов.

Были депеши почти из каждого штата Союза – из городов, из поселков, из деревень и из сельской местности: "Найден мертвым в постели", "Умер, когда добирался до дома", "Инженер умер на своей станции", "Странная смерть видного гражданина" – но независимо от даты, независимо от заголовка, всегда было одно жуткое, многозначительное заявление: "Был обнаружен странный синий след"?

После 6 августа газеты больше не пытались печатать даже несколько строк о каждой смерти, за исключением случаев, когда речь шла о выдающихся людях.

Деятельность приостановилась, а затем и вовсе прекратилась – все, кроме издания газет, движения пустых поездов и захоронения мертвых.

У каждого издания была своя доска объявлений с толпой людей вокруг нее. Волнение напоминало то, что было в прошлом году, когда мы сочли необходимым вытеснить Германию силой оружия с территории Южной Америки, но здесь не было марша войск в полном вооружении под бой барабанов и ликование народа.

Здесь предстояло встретить смерть, но смерть в одиночестве и в тишине – смерть, о происхождении которой не было известно никому.

Ни одно сословие не избежало смерти – ни хорошие, ни плохие, ни богатые, ни бедные.

К тем, кто не хотел уходить из жизни, потому что она была для них одним сплошным круговоротом разгульной жизни и буйного веселья, пришел зов, и он пришел также к тем жалким несчастным, которые проделали бы половину пути, чтобы встретить его.

В городах похороны никогда не привлекали особого внимания, но обычно они проходят с величественным церемониалом.

Теперь спокойного достоинства нет, даже для лучших людей. Священнослужители были немногословны, гробовщики рысью мчались на кладбища и галопом возвращались обратно.

Однако театры в Нью-Йорке пользовались небывалым вниманием. Вечером они были забиты до отказа.

Почти в каждом театре ставили исключительно комедии – трагедии было в избытке. Но над комедиями смеялись не здоровым, а истерическим смехом, и очень часто из зала выносили исступленно визжащую женщину.

Богатые искали избавления от этого ужаса в шумном веселье, но он искал и находил их там так же безошибочно, как и нищего в его лачуге.