Фрэнни и Зуи

[*Боюсь, что здесь уместно эстетическое безобразие примечания. В последующей истории мы непосредственно увидим и услышим всего двух младших из семерых детей. Тем не менее остальные пятеро, пятеро старших, будут с приличной частотой возникать и исчезать по ходу сюжета, словно множество призраков Банко?[16 - Банко – персонаж трагедии Уильяма Шекспира (1564–1616) «Макбет».]. Посему читателю будет небезынтересно узнать, что в 1955 году старший из детей Глассов, Сеймур, был уже почти семь лет как мертв.

Он покончил с собой, отдыхая во Флориде с женой. Будь он жив, в 1955 году ему бы исполнилось тридцать восемь. Следующий за ним по старшинству, Браток, был, согласно терминологии университетского каталога, «писателем-преподавателем» в колледже для девочек в верхней части штата Нью-Йорк. Жил он один, в маленьком домике без электричества и условий для зимовья, примерно в четверти мили от довольно популярной лыжной трассы. Следующая по старшинству, Бука, была замужней матерью троих детей. В ноябре 1955 году она путешествовала по Европе с мужем и всеми тремя детьми. За Букой идут по возрасту близнецы Уолт и Уэйкер. Уолт к тому времени был уже десять с лишком лет как мертв. Он умер от дурацкого взрыва, будучи в рядах оккупационной армии в Японии. Уэйкер, младше брата где-то на двенадцать минут, был католическим священником и в ноябре 1955 года находился в Эквадоре, на некоей иезуитской конференции.]

Реакция общественности на детей часто отличалась горячностью, но теплотой – едва ли.

В целом слушатели разделились на два любопытно-неугомонных лагеря: одни считали Глассов несносной кучкой «высокомерных» уродцев, которых следовало утопить или отравить газом при рождении, другие же считали их подлинными малолетними остроумцами и эрудитами необычайного, хотя и незавидного, порядка. Когда я пишу эти строки (1957), есть еще бывшие слушатели «Этого мудрого дитя», которые помнят с прямо-таки поразительной точностью множество отдельных выступлений каждого из семерых детей. В этой группе, редеющей, но все еще странно-сплоченной, бытует единогласное мнение, что из всех детей Глассов старший мальчик, Сеймур, еще в конце двадцатых – начале тридцатых был «наилучшим», наиболее последовательно «положительным». Второе место после Сеймура в ряду слушательских симпатий занимает по преимуществу младший член семьи, Зуи.