Старые индейские легенды

Его чёрные глаза были округлились в удивлении, когда он уставился на пустую землю. Не было никакого котелка с варёной рыбой! Его нигде не было видно!

– О, если бы я поделился своей едой, как настоящий Дакота, я бы не потерял всю еду! Почему я не подумал, что крыса пуститься вплавь по озеру? Она ведь плавает быстрее, чем я когда-либо мог бегать! А ведь так она и сделала. Она посмеялась надо мной пока я таскал камень на спине, в то время как сама прилетела сюда стрелой!

Так плача над своей неудачей, Иктоми подошел к краю воды.

Он наклонился вперед, положив руки на согнутые колени и заглянул далеко в глубокую воду.

– Вот! воскликнул он.

– Я вижу тебя, мой друг, сидящим, обхватив лодыжками мой котелочек с рыбой! Друг мой, я голоден. Дай мне хотя бы косточку!

– Хa! Хa! Ха! – засмеялась в ответ мускусная крыса. Звук шёл не из озера, а доносился откуда-то сверху. Всё ещё держа руки на коленях, Иктоми повернулся лицом к огромной иве.

Широко открыв рот, он взмолился:

– Друг мой, дружочек мой, дай мне погрызть хоть косточку!

– Хa! Ха! – рассмеялась снова крыса и свесившись с ветви, на которой она сидела, уронила маленькую острую косточку, которая попала прямо в горло Иктоми. Иктоми чуть не задохнулся, прежде чем смог произнести хоть что-то. А крыса сидела на дереве сидела и громко смеялась.

– В следующий раз, скажи гостящему у тебя другу: «Садись рядом со мной, мой друг. Позволь мне поделиться с тобой моей едой».

Иктоми и Койот

Надо всей большой равниной, ярко светило летнее солнце. Тут и там из холмистой зелени выглядывали высокие пучки жёстких серых сорняков. Иктоми в своих оленьих штанах с бахромой шёл один по прерии, его чёрная шевелюра на непокрытой голове блестела под солнцем. Он шёл по траве, не следуя ни одной хорошо протоптанной тропинке.

От одного большого пучка сорняков к другому он петлял по великой равнине.

Он легко поднял ногу и осторожно выставил её вперёд, словно дикая кошка, бесшумно крадущаяся в густой траве. Он остановился в нескольких шагах от очень большого пучка дикого шалфея и склонил голову набок. Ещё ниже он склонился глядя по сторонам, сначала к одному бедру, а затем к другому. Он наклонился далеко вперёд, вытянув свою длинную словно утиную, тонкую шею, чтобы посмотреть, что же лежит за пучком жёсткой травы.